— Я, отец, не подумал о подарке сыну, а ты помнишь об этом.
Хайбула смутился своему промаху.
— Нам надо поговорить Хайбула.
Поспешил я сгладить неловкую ситуацию.
— Да, конечно, проходи в дом. Я прошёл в комнату и поздоровался с Мелис.
— Здравствуй. Ты говорила с мужем. — Тихо спросил я. Она молча кивнула, улыбнулась.
— Он со многим согласен — тихо ответила она.
В комнату влетел Мурат.
— Полковник, посмотри, что мне подарил отец.
Он радостно стал демонстрировать мне нож. Я жестом остановил его.
— Во-первых здравствуй, боец.
Мурат смутился и приняв стойку смирно поздоровался.
— Здравия желаю, господин полковник! — приложил ладонь к виску.
— Во вторых, своё личное оружие не следует отдавать в чужие руки.
— Так точно.
— Хороший нож боец, — вернул я нож Мурату. — Вольно свободен.
Мурат развернулся и побежал к выходу. Хайбула с Мелис с серьёзными лицами наблюдали за всей сценой.
— Как я понимаю, Мурат поступил к тебе на службу, полковник. — рассмеялся Хайбула.
— Пока неофициально. — усмехнулся я.
Хайбула уселся напротив меня. Мелис вышла с Муратом.
— Скажи, Петр Алексеевич, ты действительно можешь приютить мою семью у себя в имении и определить на учение Мурата?
— Да, ты сомневаешься, Хайбула?
— Нет, не сомневаюсь, об этом позже. Что ты хочешь узнать, Иван?
— Что ты решил Хайбула и когда начнёшь действовать?"
"— Планирую начать в середине июля. Мои люди должны к этому времени предупредить верных мне людей. Ставку решил сделать в селении Картах. Там действующая мечеть и там проповедует хаджи Гамал Дибиров.
Я встречался с ним и мы долго говорили о том, что я задумал. Он обещал оказать мне поддержку, если я стану ханом мира. Раньше там проживали Чимхановы, хунзахские беки. Султан, чеченец, предводитель сборного отряда дважды совершал набеги на Картах. Чимханов и все его родственники погибли, оставшиеся в живых уехали. Многие жители, бросив всё, переехали за вашу линию. Осталось меньше семи десятков семей. К назначенному времени там соберутся все кто поддерживают меня.
Я объявлю себя ханом и обращусь ко всем аварца и другим народам Кавказа. Ко всем, кто хочет мира и мирной жизни. Мы стали обсуждать программную речь Хабиба и основные положения будущей жизни ханства. Хабиб по началу был скованным, но постепенно вошёл в рабочую колею, стал активно спорить, возражать и доказывать свою правоту. По основным пунктам обращения у меня возражений не было. Спорили по некоторым вопросам касающихся налогов и государственного устроения.