– Не надо милицию! Только не милицию!
– Но почему?
– Будет шумиха! Все газеты напишут, что меня умыкнули и держали под замком, словно красную девицу. И кто? Собственная невеста! Это же позор! Нет, лучше смерть!
– Твоя невеста – она чокнутая, – попыталась вразумить его Леся. – Таким людям самое место в сумасшедшем доме.
Но Кира ее перебила:
– А зачем она тебя похитила?
– Ирка? Шут ее знает! – отмахнулся Борис. – Говорит, что из-за любви. Не хотела, чтобы я куда-нибудь от нее делся.
– А ты мог?
– Когда на меня начались все эти покушения, я решил спрятаться.
– Мы знаем.
– Знаете? – слегка растерялся Борис, но сразу же продолжил: – Ну так вот, Валькирии я не сказал, где прячусь. Но она каким-то образом меня выследила. Явилась ко мне.
– Куда?
– Ну, на ту квартиру, куда меня эта старая театральная калоша пристроила.
Кира поняла, что Борис говорит о Рите. Но вот тон, который он выбрал для разговора о пожилой женщине, которая прониклась к нему заботой и помогала, девушку покоробил. Впрочем, она тут же нашла оправдание.
Бориса оскорбил поступок его невесты. Мужчина был озлоблен на весь женский род. Отсюда и грубость.
– А потом, после визита Валькирии я ничего не помню, – договорил Борис. – Когда очнулся, был уже в этом подвале. И на цепи.
Подруги переглянулись и вынесли единогласный вердикт:
– Точно чокнутая!
– И долго она собиралась держать тебя под арестом?
– До свадьбы.
– И она полагала, что ты после всего этого захочешь на ней жениться?
– Видимо, – пожал плечами Борис.
– Не знаю. Честно говоря, я был так на нее зол, что уточнять ничего не стал.
Тем не менее при более внимательном осмотре выяснилось, что Валькирия и в самом деле отнеслась к своему пленнику неплохо. Цепь была достаточно длинной, чтобы он мог передвигаться по всему подвалу и включать верхний свет самостоятельно. Кроме того возле него стояла настольная лампа, очень красивая, но чисто женская, с орнаментом из сентиментальных розовых розочек. В таких же розочках и еще сердечках были книжки, лежащие горкой на полу возле матраса пленника.
Сам матрас был удобный и явно очень дорогой. Так же, как и постеленное на нем свежее белье. Подушки пуховые, а одеяло теплое и уютное. Правда, так было до того, как на ложе Бориса пролился рассол из множества попадавших и разбившихся банок. Но в целом уголок для содержания жениха первоначально был оборудован со всеми удобствами. И даже не без явного намека на уют."
"– Она обо мне заботилась, – подтвердил Борис.
