Так почему бы не изобразить их и не снять пенки с чужого удоя?
– Настя, пока в истерике билась, все нам и выложила. И как Бориса неизвестно кто и куда увез. И как деньги за него требуют, а родители, отец в частности, платить отказываются.
– Поэтому вы и снизили размер выкупа до тридцати тысяч?
– Да, – кивнул головой Сергей. – Батя решил, что если сто собрать не могут, пусть хоть тридцать наскребут.
– А Настя вам не рассказала, что родители Бориса не хотели платить похитителям в принципе? Ни сто, ни тридцать, ни даже тысячу рублей?
– Да вы что? – разинул рот Сергей.
– Это правда?
– Она говорила?
– Говорила, конечно. Только мы ей не поверили. Как это возможно, чтобы родители и за своего сына вдруг бы не заплатили? Какие же они после этого родители, к чертовой бабушке?
Именно этот вопрос и крутился в голове у Рины. Потому что поняв, что Бориса тут нет и не было, она снова разразилась громкими рыданиями. И, причитая, упала бы на холодную землю, если бы не верная Нина, которая вовремя поддержала младшую сестренку.
– Не плачь, – пыталась вразумить она Рину. – Я поговорю еще раз с Вовой и мамой. Может быть, они найдут способ заплатить выкуп за Бориса.
– Бесполезно, – рыдала Рина. – Он погибнет! Какой ужас! Просто не могу себе представить, что он умрет. И его будут пытать! Наверняка будут! Сначала отрежут палец, как и обещали. Потом ухо, потом…
На этом месте она окончательно зашлась в рыданиях. Нина увела сестру к их машине, где их дожидался безмятежный Сенечка.
Сергея посадили в милицейскую машину. А Кира повернулась к Слепокурову.
– Вы в самом деле не знаете, где искать Бориса?
– Нет, – покачал тот головой. – Его похитители больше не выходили на связь. И это плохой признак.
– Думаете, его уже нет в живых?
На этот вопрос следователь ничего не ответил. Потому что в этот момент раздался сигнал «Скорой помощи». И Слепокуров направился к фургончику, чтобы лично проконтролировать, как будут переносить Настю.
Девушка до сих пор находилась под действием какого-то сильного транквилизатора или даже наркотика. И как оказалось, не она одна.
В том же фургончике за занавеской, которая делила фургончик на две неравные части, мирно спал еще один мужчина. Так как шум, голоса и стрельба не смогли потревожить его сон, было понятно, что без действия какого-то дополнительного средства тут тоже не обошлось.
