Снова! Но он тоже хорош! Зачем открыл дверь? Зачем впустил этих страшных людей? Или у Костика снова поднялась температура, и он, ничего не соображая, впустил своих мучителей, а потом и позволил им себя увести?
– Как они выглядели? – с трудом сглотнула Кира. – Описать их сможете?
– А чего их описывать? Говорю же вам! Уголовники они и есть.
И, видя, что подруги не удовлетворены ее ответом, прибавила:
– Тот, что постарше, прихрамывает на левую ногу. А сам из себя, ну чисто черт! И рожа, как у прирожденного убийцы!
Так и есть! Дядя Коля! Просто вылитый, как на портрете!
– И хромает! – прошептала Леся на ухо подруге.
– Точно он!
И, обернувшись к Паучихе, Кира со всей отпущенной ей от природы вежливостью спросила:
– И куда они, скажите, пожалуйста, пошли?
– В машину сели, да и уехали.
– А что за машина была?
По лицу Паучихи промелькнула тень разочарования.
– Вот номера у машины я не разглядела, – с сожалением призналась она. – Не виден отсюда мне был ее номер! Боком машина стояла, вот в чем штука.
А цвет у нее серый. Грязная такая машина. Неухоженная.
Больше Паучиха ничего полезного для подруг прибавить не сумела. Зато на выводы она была щедра.
– Вот так-то, наука тебе. Наперед будешь знать, как с уголовниками связываться! – заявила она, глядя на Лесю своими жутковатыми глазками, словно покрытыми мохнатым пушком. – Иди да проверь, все ли дома цело. А то этот тип даром что в одном плаще уходил. Мог и прихватить чего под ним.
Подруги уже повернулись, чтобы уходить, как Киру осенило спросить:
– Он что же, в самом деле в плаще, но босиком уходил?
Паучиха удивилась.
– Ничего не босиком. Чего ты выдумываешь! В обувке парень был. Ботинки какие-то на нем надеты были! Какие, не разглядела, но точно были.
И, фыркнув, Паучиха снова уставилась на подруг. Долго выдержать ее взгляд не мог никто. Подруги даже и не пытались. Запинаясь, они пробормотали слова благодарности. И поспешно ретировались, пока их окончательно не сожрали.
– Что скажешь?
– Странно все это, – ответила Леся.
– Никакого мужского плаща у меня дома сроду не имелось. И обуви подходящего размера тоже. Максимум тридцать восьмой. Да и то маломерки.
Кира прикинула. Лапищу Костика, пока он качал ею, сидя в кресле, она могла хорошо рассмотреть. И нога у мужчины была минимум сорок третьего размера. Значит, при всем желании натянуть на себя Лесины черевички он бы не сумел. Но тем не менее уходил он в обуви.
– Странно, да? – приставала к ней Леся.
