А как же? Чай с ягодными пирожками и кофе с покупными пирожными оперативники пили на кухне. И тут же делились с добродушной и крайне любопытной поварихой разными секретами. Но тетя Катя еще и страсть как любила поболтать. И при виде Киры буквально возликовала.
– Садись! Ешь и пей! Я тебе сейчас такое расскажу, закачаешься!
Кира на всякий случай утвердилась на стуле покрепче. И кивнула в знак того, что готова внимать.
– Я это долго в себе держала, но теперь скажу!
– Ну?
– Знаешь, кто у Людки в полюбовниках ходил?
– Нет.
А кто?
– Баба!
– Что? – оторопела Кира и даже временно поглупела: – Какая баба? Каменная? Золотая?
– Сама ты золотая! Обычная баба. Живая и уже не – молодая!
– А откуда вы… откуда вы это знаете?
– Звонила она сюда только что! Людку к телефону позвать просила. И не в первый раз, между прочим, я ее слышу.
Кира пыталась уяснить себе ситуацию, но при всем своем богатом воображении так и не смогла представить Людмилу с другой женщиной. Да еще пожилой. Зачем Люде это было нужно?
– Вы ничего не путаете?
– Точно тебе говорю! Я всегда подозревала, что она с отклонениями.
Если хочешь знать, они с Виктором Алексеевичем разные спальни с самого первого дня имели. Именно Люда на этом настояла.
– Вполне понятно. Виктор Алексеевич человек пожилой… Был.
– То-то и оно, что был! Небось полюбовница Людкина его и грохнула!
– Не может быть! В доме не было чужих!
– Тю-ю! – с презрением присвистнула повариха. – Это кто же тебе такое сказал? Охрана? Много они понимают.
Они только на воротах стоят. А я тебе так скажу, в дом и минуя охрану пройти запросто можно.
– И ночью?
– Ночью тем более!
Кира слушала и не знала, чему верить. Конечно, тетя Катя фантазерка. Но ведь для любой фантазии должна быть какая-то почва. Хоть самая зыбкая. И Кира решила разбираться с вопросами по мере поступления информации. Повариха обвинила Людмилу в любовной связи с женщиной? Вот пусть теперь и объяснит, почему сделала такой вывод.
– А очень просто. Слышала я, как они воркуют.
Людмила ту женщину и кошечкой, и лапочкой, и дорогой, и даже любимой называла. И все клялась, что только о ней и думает. И упрашивала подождать.
– Чего подождать?
– То-то и оно! Я вот тоже подумала, что она ее подождать со свиданием умоляла. А теперь, после того как Виктора Алексеевича убили, уж не знаю, что и думать. Тем более, что та женщина его ненавидела.
– Что? Серьезно?
– Ну да! Так прямо и вопила. Мне в трубку все хорошо было слышно.
