Ничего страшного, новый она купила в тот же вечер. Для богатенькой девушки это не проблема. Но вот с новой сим-картой возникли какие-то трудности. И пока что Нина была вынуждена пользоваться другим оператором связи и, соответственно, другим номером.
Поэтому единственной ниточкой, по которой к Нине еще мог дотянуться ее возлюбленный, был домашний телефон. А между тем любовник не торопился подать о себе весточку. После ухода следователя Кира улучила мгновение и нырнула в заранее облюбованное укрытие. Нечто вроде кладовки, в которой хранились различные вещи для уборки – пылесос, фильтры к нему, метелки, щетки, тряпочки и прочая белиберда.
Пахло тут не слишком приятно. По доброй воле Кира ни за что не стала бы тут сидеть. Но кладовка обладала другим притягательным свойством. Она находилась практически напротив телефонного аппарата. А в доме Виктора Алексеевича все телефонные трубки отличались занятным анахронизмом, они были соединены с базой посредством провода. Виктор Алексеевич не признавал беспроводных телефонов, считая, что иначе все будут забывать возвращать трубку на базу.
Но пока что Кира только благословляла его старорежимность. В пользу кладовки говорил еще и тот факт, что именно этот телефонный аппарат, висящий напротив нее, был ближе всего к комнате Нины. И Кира считала, что, сидя в кладовке, есть шанс услышать, о чем будет разговаривать Нина. Но пока ей не везло. То есть телефон-то звонил. И Нина к нему подбегала. Но на связь выходили совсем другие люди.
Кира уже начала дремать, как вдруг ее словно током ударило.
Телефон тоненько заверещал, и Кира могла поклясться, что на этот раз звонит кто-то важный. Сидение в тесной кладовке необычайно обострило ее интуицию. Но трубку и на этот раз взяла не Ниночка. К телефону подошла Люда. И, едва увидев выскочившую падчерицу, успокоительно произнесла:
– Не волнуйся, дорогая. Я уже взяла трубку. Это меня.
Нина испустила разочарованный вздох, который услышала даже Кира в своей кладовке. Она уже собиралась снова задремать, как вдруг снова насторожилась.
И на этот раз у нее были основания. Люда, которая начала говорить бодро-дружелюбным тоном, оставшись, как она думала, одна, перешла на интригующе-таинственный полушепот. Кира даже с трудом разбирала некоторые слова. Тем не менее кое-что понять было можно.
– Ах, нет, – шептала Людмила, почти облизывая трубку. – Сегодня это решительно невозможно. Я говорю серьезно. У нас тут такое творится! Увидимся завтра.
