Он, поймав конец веревки, привязал Элейн к себе и, оттолкнувшись от тела твари, рванул в сторону второго тоннеля.
Да уж, если что и унаследовала Элейн от своей матери, так это извращенную хозяйственность. Наверное, принцесса слезами обливалась, наблюдая какое количество редкого ингредиента они упускают.
А теперь еще и ядро монстра."
"Вот только Хаджар понимал, что особой ценности оно не имело. Да, рыба была большой. Да, она, возможно, даже была сильной. Но энергия, её излучаемая, находилась лишь на ранних стадиях Вожака.
И если бы не водная преграда, Хаджар бы смог разобраться с ней еще быстрее. И не тратить при этом столько сил и кислорода.
Поток подхватил двух незваных гостей в этом водном царстве и понес их в сторону очередной каменной кишки. Он все ускорялся и ускорялся, а своды подземного рукава сужались и сужались. Несмотря на гладкость обточенных водой камней, они царапали кожу и рвали одежду. За Хаджаром и Элейн оставался кровавый след.
Хаджар этого не видел, но понимал, что по этому следу уже рвуться сотни и тысячи рыбешек, прислуживавших монстру.
И если в пещере они не представляли для него особой опасности, то здесь… В такой тесноте у него не было возможности не то что взмахнуть, а даже обнажить клинка.
Горечь в теле Хаджара уже стала невыносимой. Он с трудом смог обернуться, но только за тем, чтобы увидеть, как Элейн вдыхает воздух из второго пакета.
- “Проклятье!”, – мысленно выругался Хаджар.
Его легкие горели. Подсознание то и дело пыталось взять контроль над телом, чтобы заставить сделать живительный глоток кислорода.
Оно совсем не понимало, что в место воздуха и жизни, легкие получат воду и мучительную смерть от удушья.
Где-то там, впереди, Хаджар заметил столпы золотого света. Он мысленно потянулся к ним, пытаясь заставить тело продержаться еще немного. Еще чуть-чуть…
Впереди его ждало золото солнечных лучей. Его ждали свобода и поверхность. Но они были так далеко…
Вязкая, холодная тьма подступала к нему. Она облепляла его мысли и тело со всех сторон.
И он тонул в ней. Пытался схватиться, удержаться, но не мог. Хаджар падал в неё. Падал так глубоко, как еще никогда прежде.
А затем его обожгло. Обожгла сперва легкие, затем разум, а потом и все тело.
Хаджар согнулся, его била мелкая дрожь, а глотку обжигал неприятной водяной привкус. Он непроизвольно кашлял, пытаясь освободить легкие от воды. Это получилось не сразу и боль, испытанная им в процессе, почему-то вновь напомнила о Нээн.
