А в голове сама собой пронеслась полузабытая молитва:
“Герцог Велен, Граф Васлиа, Примус, Наместник, виконт…”
Глава 236
– Наслышан о ваших подвигах, – Атикус опустил сухие ладони вниз.
Но Хаджар знал, что не стоит обманываться изменившейся внешность. От бывшего товарища Хавера все еще веяло былым могуществом. За прошедшие годы оно даже укрепилось и усилилось. Видят боги, нынешний Атикус был не слабее самого Хаджара.
– Признаться, меня несколько нервируют смотрящие мне в спину стрелы, – спокойно произнес Хаджар, показательно убирая руки за спину – подальше от рукоять Лунного Стебля.
Этим он демонстрировал насколько большого мнения о лучниках повстанцев. И скрип тетивы, в месте с обрывистыми ругательствами, стали для его ушей усладой. На губах сама собой появилась кровожадно-шаловливая улыбка.
– Ваши умения делают вам честь, Безумный Генерал, – Атикус кивнул в сторону леса и скрип прекратился.
На этот раз лучники действительно убрали стрелы в колчаны. Теперь уже оба отряда, напряженные и накрученные, ждали чем же разрешиться диалог их предводителей.
Вот только в случае с Королевским Отрядом, возможность перехода к сражению не выглядела заманчивой.
Как им сражаться с теми, кто по своей воле может входить и выходить из снега так же легко, как они сами из собственного дома. А повстанцев, во всяком случае так хотелось верить лейтенанту, напрягало присутствие прославленного генерала Травеса.
Если до победы над Патриархом секты Черных Врат его уважали, то после – начали бояться.
Для воина из захолустного королевства к неполным двадцати пяти годам подняться на ступень Трансформации Смертной Оболочки, достигнуть Единства с Миром и одолеть истинного адепта – чудовищной достижение.
Достижение, достойное, чтобы его воспевали в песнях еще тысячу лет.
Многие утверждали, что если бы Безумному Генералу повезло родиться в империи, то он уже бы смог достичь стадии Небесного Солдата.
– Возможно вы слышали, генерал Атикус, что я не большой поклонник светских бесед.
Предводитель повстанцев кивнул и слегка изогнул уголки едва ли не черных губ.
– Даже до нашего захолустья доходит эхо от песен о вас, генерал, – голос у Атикуса был таким же мертвым, как и кровавый снег вокруг. – я знаю, что вы любите сразу переходить к делу.
И вновь тишина. Хаджар не стал принимать слово и молча смотрел в темные глаза собеседника. Наконец, Атикус покачал головой и продолжил.
– Это немного не вежливо, юноша, – произнес он.
Хаджар едва не вспылил.
