Это длилось по меньшей мере три часа, пока в зал, где собирались военные и политические советы, не вошел наместник. Только тогда буря эмоций и энергий успокоилась и стороны, наверное, нашли какое-то соглашение.
Этого всего Хаджар не знал. Такие детали никак не влияли на его постепенно вступающий в действие план. Так что он просто падал в глубине Реки Энергии. В руках он держал то, что осталось от Ядра матери Азреи. Энергия дикого зверя помогала ему продвинуться на следующую ступень стадии Трансформации.
Вот только все это тоже были простые мелочи.
Хаджар неотрывно смотрел на мерцающий, почти незаметный силуэт простого меча. Скрытый под толщью “вод” энергии мира, он манил новыми тайнами и секретами. Он сулил не столько силу, сколько понимание.
И Хаджар плыл к нему невзирая на боль и порезы, расползающиеся по телу.
Из норки выбралась Азрея. Она посмотрела на глупого двуного и на то, как на его теле то и дело появляются глубокие порезы. Кровь потекла по рукам и ногам, прямо на шкуру мертвого белого зверя.
"
"Тигренок зевнул, спрыгнул на пол и в один прыжок преодолел разделявшее их расстояние. Азрея свернулась калачиком на коленях Хаджара и дыхание генерала выровнялось.
От осознания, что он был не один, стало легче.
Глава 226
– Напомни мне еще раз, – Хаджар зубами откупорил кувшин вина и заполнил сперва чарку друга, а потом и свою. – что мы здесь делаем?
Неро схватил чарку, залпом её осушил и с грохотом поставил на дубовый стол. Вокруг пили и веселились люди.
Простые, не озабоченные своим внешним видом или тем, что едят руками и вытирают их о нестриженные волосы.
Для аристократов такие показались бы дикарями, а для Неро и Хаджара – приятным напоминанием о веселом прошлом.
Друзья сидели в трактире в одном из самых бедных районов столицы. “Гнутая монета”, так называлось это заведение, тем не менее, обладало широкой известностью пусть и в довольно узких кругах.
Известностью оно было обязано, в первую очередь, контингенту клиентов, которые регулярно навещали невысокое, двухэтажное здание.
На первом, самом просторном этаже, помимо барной стойки и двери, ведущей на кухню, ничего больше не находилось. Ну, кроме тяжелых дубовых столов, привинченных к полу, и трухлявых табуреток.
Ни картин на стенах, ни голов животных, ни, тем более, оружия. Пусть даже и бутафорского. Нет, голые, дубовые стены и небольшие светильники под потолком. Отсюда и весьма тусклая обстановка.
