И тепрь в сторону скального ущелья, где высилась некогда красивая белая арка по небу летели огненные шары, оставлявшие черный дымный след.
Они разбивали в щеп стоявшие по краям ущелья дозорные башни. Ученики, не успевшие покинуть позиции, падали вниз с обрывов. Крича и стеная, они летели прямо в кипящее варево хаоса. Люди, кони, клинки, техники – все это смешалось в одной безумной палитре полной алых и оранжевых красок. Запах крови и гари забивал ноздри и дурманил сознание.
И на фоне всего этого всадник на белом коне и его длинное копье выглядел несколько ненормально.
Столь же ненормально, как его погибшая возлюбленная.
Перемахнув через ряды воинов, всадник оказался перед Хаджаром. Он не назвал своего имени, ни обвинил в чем-то генерала, он лишь молча плакал от бессильной ярости и боли. Его копье было настолько длинным, что одним взмахом он легко нанизал пять солдат, а затем, легко подняв их в воздух, кинул в сторону Хаджара.
Наверное, было неправильным то, что генерал взмахнул мечом и разрубил тела своих же павших воинов.
Но то были лишь тела – физические оболочки и не более. Души умерших уже обвивали пороги домов своих праотцов и их более не волновали дела живых.
Пришпорив бронированного коня, всадник отправил животное в стремительный рывок. Конь прыгнул, стрелой размазавшись в воздухе. Сверкнуло длинное, могучее копье.
Хаджар, убрав меч в ножны, развернулся пропуская наконечник мимо груди. Тот лишь царапнул нагрудник, но и этого хватило, чтобы Хаджар почувствовал, как в грудь ему ударил таран.
Чудом удержавшись на ногах, генерал схватился за древко и резко дернул. Всадник вылетел из седла, но вопреки ожиданиям не упал на землю. В воздухе он развернулся, оперся на древко и так и замер. Затем он силой ударил ладонью по основанию копья. Если бы Хаджар не выпустил бы из рук чужое оружие, то оказался бы пронзен от груди до поясницы.
Вместо этого он отскочил в сторону. Как раз вовремя, потому как спустя менее чем удар сердца, оружие на метр вошло в землю. Всадник, лишившийся своего коня, приземлился рядом с копьем.
Пяткой он ударил по древку и оружие буквально врывало из земли огромный пласт. Разбитый на сотни мелких, острых осколков, он градом устремился к Хаджару.
Генерал вновь обнажил клинок и закрутил вокруг себя непроницаемый кокон стального света. Его клинок двигался настолько быстро, что было невозможно сказать, где заканчивается один взмах и начинается другой. В итоге осколки обернулись простой дорожной пылью, осевшей на доспехах Хаджара.
