Чтобы вернуться в столицу и встретиться с Элейн. Но, казалось, чем больше усилий он для этого прилагал, тем дальше жизнь уводила его от дворца и сестры.
– Мой генерал.
Поток мыслей прервал вошедший в шатер Гэлион. В сражении он пусть и не лишился второго глаза, но с бандажем через всю левую скулу стал выглядеть еще суровее.
Следом за командиром кавалерии в шатер вошли и остальные первые офицеры. Хуже всех выглядела Лиан. Теперь она носила широкополую шляпу, и половина её лица были скрыты под повязками. Около неё, в опасной близости от лица, взорвалось орудие.
Лекари утверждали, что только чудом осколками ей не выбило глаза и не рассекло черепа. Но вот оставленные порохом и раскаленной сталью ожоги… Конечно, лекари уверяли, что смогут свести повреждения к небольшой сеточке шрамов. Судя по мутному взгляду обычно пышущей жизнью Лиан – она им не верила. Не помогли и спокойные уговоры Серы о том, что такое “украшение” не будет сильно заметно и придаст ей некоей таинственности.
Последним вошел начальник разведки.
Как и всегда в подобных ситуациях, он выглядел несколько напряженным. Он никогда не поддерживал идею, что перед масштабными сражениями генерал и один из первых офицеров самостоятельно уходят в разведку. Еще и ведьму с собой забирают.
Лишь только утверждение Хаджара о том, что ему необходимо все увидеть собственными глазами, чтобы составить новый план, удерживали разведчика от бесконечных споров.
– Офицеры, – тихо произнес генерал, когда все расселись по местам. – мы победили в битве. Теперь пришло время выигрывать войну!
Глава 171
Хаджар стоял перед мутным, давно уже потрескавшимся зеркалом.
Рядом суетилась Нээн. В случае с Лунной Лин, доспехи помогли закреплять телохранители. Мужчины. В плане шовинизма или сексизма этот мир оказался на максимально передовых позициях. Всем было плевать. Во всяком случае – в армии.
Генерал лично видел, как люди мылись в общих купальнях и ни у кого не возникало мысли положить на кого-нибудь глаз. Ну, исключая Неро, разумеется. Но его сдерживал жаркий нрав Серы.
Сам Хаджар прежде никогда не надевал брони. Она стесняла его движения, мешала ему почувствовать зов ветра. Теперь же он с тоской вспоминал те времена. Для шанса одолеть Патриарха, он отказался от своего верного спутника и полностью посвятил себя Духу Меча.
Нет, он все еще слышал зов и шепот ветра, зовущего его за собой. Но если раньше этот зов был похож на приветственный лай доброго пса, то теперь это был одинокий вой потерявшей верного друга собаки.
