На выбор – любой из артефактов, которые есть в моей сокровищнице.
– Цветок Черного Камня там есть?
Хаджару показалось, что Дух засмеялся. Во всяком случае, именно так для него звучали дрожание факелов треск горной породы.
– Такая ценность будет доступна лишь тому, кто получит мое наследие. Но у тебя не хватит для этого сил.
– Тогда не интересует.
– Подумай, воин. В моей сокровищнице есть лодки, способные парить по небу со скоростью, равной той, с которой приходит в долину весенний ветер. Есть пространственные кольца, в которые ты сможешь убрать весь свой отчий дом.
Есть мечи, по сравнению с которыми твой – ржавая зубочистка. Подумай, воин.
Сверкнули синие глаза и свет факелов будто бы отшатнулся от отразившейся в них непоколебимой воли.
– Не интересует, – второй раз повторил Хаджар.
А, как известно из песен, генерал никогда не повторял трижды.
– Тогда отправляйся на встречу своей смерти, воин.
И ощущение чужого присутствия исчезло. Спокойно чадили древние факелы и тени, отбрасываемые жарким пламенем, больше не пытались слиться в таинственную фигуру.
Хаджар, положив ладонь на рукоять меча, шел по коридору. Каждый его шаг отзывался эхом, которое тут же сливалось со звуками, доносящимися из тьмы. Хаджар все шел и шел. Он не знал, сколько времени прошло, но каменная дорога не кончалась. Все так же вились колоны, поддерживающие далекий свод. По стенам висели факелы, а из тьмы доносились отзвуки многомиллионной, марширующей армии.
Что его ждало за очередным поворотом? Такое же сражение, в какое его бросил однажды Травес.
Вот только на этот раз Хаджар был уверен, что если он проиграет, то не окажется чудесным образом во дворце дракона. Нет, на этот раз поражение будет означать смерть. Не только его, но еще и умирающего прямо в этот момент друга.
Хаджар, идя по коридору, не знал, что за ним наблюдает дух. Тот смотрел на фигуру отважного человека. Сколько он видел таких за тысячу тысяч лет, что он ждал своего наследника? Не меньше ста тысяч.
Именно столько практикующих отыскали вход в гробницу. Большая часть из них не смогла противостоять искушению личного рая.
Их останки горой возвышаются у входа в усыпальницу. Эдакое ложе из костей, для тех, кто придет сюда вновь. Но если первое испытание проверяло сердце и волю, то второе – силу. И если дух был уверен, что еще не встречал воли более крепкой, чем у этого человека, то вот его сила.
Все же – он стоял лишь на стадии Формирования.
