Вспарывая снег и землю, свечение врезалось в прозрачный, мерцающий клинок.
Раньше, когда Хаджар еще только начинал постигать путь меча, с его клинка срывалось такое же свечение. Но, вступив на уровень Единого с миром, он смог воплощать на просто “удар клинка”, а сам клинок. Теперь, на расстоянии в тридцать шагов, не была ни единой цели, до которой бы не “дотянулся” его меч.
Лишь один мерцающий образ Лунного Стебля, смог остановить движение света, излученного ледяными когтями.
Два удара столкнулись по центру небольшого плато.
С громким хлопком они закружились в вихре силы и снега.
Воспользовавшись поднявшейся снежной пеленой, Хаджар оттолкнулся от земли. Его тень обернулась образом черного ворона, а сам он меньше, чем за удар сердца, добрался до громадины.
Сверкнул окутанный энергией клинок и лезвие полоснуло по правой ноге зверя. Взревел медведь, а на снег упали первые капли горячей крови. Хаджар же, скользя по снегу, вновь разорвал дистанцию.
Не давая зверю опомниться, он принял первую стойку техники “Легкого бриза”.
Со взмахом клинка по снегу пролетело торнадо бритвенно острого ветра, с заключенными в нем призрачными клинками.
Поднимая очередную снежную пургу и скрывая от взора зеленых глаз противника, оно врезалось в подставленные ледяные когти. Торнадо резало их дробило, превращая в мелкую крошку. Но, как бы ни был силен этот удар, он не смог коснуться даже шерсти, на шкуре зверя.
С Ледяные когти, сколько бы их не дробили, тут же вырастали. Выглядело это так, как если бы огромный, ревущий от ярости медведь на вытянутых лапах удерживал бы перед собой торнадо из снега, ветра и мечей.
Но это все, что требовалось Хаджару."
"С легкостью сорвавшегося с ветки листа, он обогнул торнадо и зверя. Убрав клинок обратно в ножны, он резко его выхватил. Стальной луч, сорвавшийся с жала меча, со свистом разрезал пространство. Вновь взревел раненный медведь, когда луч впился в его незащищенный правый бок. По могучему телу заструился ручеек крови, а от неожиданности зверь ослабил хватку.
Торнадо, растерявшее большую часть своей силы, врезалось в грудь пошатнувшемуся медведю. Разрывая и разрезая плоть, оно отбросило его на снег. В небо выстрелили кровавые ленты, а мокрый, багровый снег, теперь походил на картину. Картину, нарисованную гневными взмахами кисти духа войны.
Его алая палитра грела жаждущее битвы сердце Хаджара.
Хаджар уже собирался нанести последний удар, как медведь зарычал и ударил лапой по земле.
