Теперь все зависит от того, когда шухер на военной базе начался – после взрывов и прочего или все же раньше? Если раньше, то противник сейчас появится: им до вершины, если даже не спеша, не больше получаса ехать, а если поторопиться, то как раз сейчас и будут. А если только теперь зачесались, по результатам нашей последней атаки, то будут не скоро. Впрочем, мы в любом случае здесь в них отстреляемся – и лишь потом уйдем. Улетят вертолеты – и черт с ними. Чем больше времени мы нашим дадим, тем лучше. Собственно говоря, именно в этом наша задача теперь и состоит – задерживать как можно дольше, выигрывать время.
И больше ничего.
По плану «крокодилы» еще попытаются отработать по доступным целям на дороге, если таковые появятся, чем облегчат нашу задачу. От десанта нам большой помощи не будет: их задача – удерживать территорию терминала до конца погрузки и гонять местных тружеников, чтобы они железо в вертолеты грузили. На них главная задача всей операции – физический захват и погрузка «ворот» в вертолеты, это мы здесь на подхвате и прикрытии.
А кто это вышел из двери и крадется по двору терминала? Ба, ба, ба… старые знакомые, милая девушка Лиз, что из города Лондона, которая мне экскурсию к этим самым «воротам» устраивала. Не ходи здесь, милая, скоро тут черт знает что начнется… отчасти благодаря твоей разговорчивости.
Я навел перекрестие прицела метра на два перед ней, потянул за спуск. Бахнул выстрел, тяжелая пуля выбила искры из асфальта. Я даже отсюда услыхал, как девушка взвизгнула и убежала в ту дверь, из которой вышла.
Ну извини, что напугал, зато живой останешься.
– Ты чего девушку напугал? Хорошенькая, – выговорила мне шепотом Мария Пилар.
– А чего шляется в зоне боевых действий? – резонно возразил я. – Пусть спрячется, а то подстрелят случайно.
– Ладно врать – это ты с ней так заигрываешь, – фыркнула Бонита.
– Ага, – кивнул я. – Сейчас она панталоны перестирает и ответит мне взаимностью.
– А ты, наверное, и мечтал бы! – вдруг заявила она.
Бонитина логика – самая логичная логика в мире.
Логичней даже, чем женская. Впрочем, это от нервов, по опыту знаю – у многих мандраж проявляется в такой неуместной шутливости.
– У тебя настроение спорить? – спросил я.
– Нет, это ты, кажется, хочешь поругаться со мной.
– Я?
У меня чуть панама с головы не слетела от такого заявления.
– Да, давай, если хочешь, поругаемся, – развила она свою мысль до логического конца.
– Не хочу, – буркнул я.
– А мне кажется, что хочешь, – настаивала Бонита.