– Добрый вечер, мисс Родригез, – поздоровался подошедший хорошо поставленным голосом с тягучим и каким-то «прыгающим» акцентом южных штатов. – Рад видеть вас здесь, в этом самом городишке. Добрый вечер, сэр, приятно вас видеть.
– Приятно вас видеть. Как поживаете? – Это уже я, протягивая ему руку.
– Джеймс, хочу представить вас моему мужу, Андрею Ярцеву, – оповестила его Мария Пилар.
– Вот это сюрприз! – воскликнул Джеймс. – Мистер Ярцев, поздравляю вас с женитьбой на самой красивой женщине этого мира. Андре… французское имя?
– Нет, Андрей, оканчивается на «Y».
Русская версия Эндрю.
– Получается, что теперь я должен обращаться к вам как к миссис Ярцев? – обратился Джеймс снова к Марии Пилар.
– Нет, не должен, – категорично заявила она. – У меня по-прежнему есть имя.
– У меня тоже, – серьезно сказал он. – Поэтому больше никогда не зовите меня «мистер Фредерик».
– А я и не звала никогда. Вы, Джеймс, слишком молоды, чтобы кто-то звал вас мистером, – засмеялась Бонита.
Я вспомнил этого парня – это был командир конфедератского конвоя.
Тогда он был в камуфляже, шлеме и увешанный снаряжением, а теперь в легких светлых брюках и бледно-желтой рубашке «поло» выглядел совсем по-другому.
Джеймс тоже не сразу меня вспомнил, и по тем же причинам. Договорившись прогуляться к реке после ужина, мы расстались. Джеймс тоже был с девушкой и не хотел оставлять ее за столом одну надолго.
– И с каких это пор ты стала миссис Ярцев? – поинтересовался я у Бониты. – Это еще заслужить надо, пары ночей для этого не хватит.
– Поздно! – ответила она решительно. – Я получила это право с записи в книге регистрации! Ты сам написал, я не слепая.
Отбрила, ничего не скажешь.
– А еще потому, что если мы живем вместе, то в Аламо лучше быть женатыми. – Она заговорила почти всерьез. – Иначе решат, что мы заодно с этими либералами из Зиона, где нет почтения к институту брака и где процветают Men-on-Men relationship58, за что, разумеется, полагается геенна огненная.
– Насчет геенны согласен, но там действительно так все серьезно? – удивился я.
– Естественно! – Она даже чуть нахмурилась. – Это очень набожная публика. Кстати, Конфедерации это тоже касается – очень консервативное место, и люди склонны беречь традиционные ценности. И еще нам лучше не пользоваться русским языком. Я не говорила по-русски в Аламо, и будет странно, если заговорю после трехнедельного отсутствия. Ничего плохого ни о ком там сказать не могу, но люди очень удивятся. На спальню правила не распространяются.