Я вообще люблю старую советскую эстраду тридцатых-сороковых годов, люблю эту трогательную, немножко наивную музыку, под которую действительно хочется танцевать с девушкой на танцплощадке у теплого моря, под звездами, а потом целоваться на темной аллее, и даже, может быть, признаться в любви. «Разве забуду твою я улыбку? Разве забуду я песни твои?» И все это голосом Погодина, да под оркестр Цфасмана. Порадовал меня клуб музыкой, порадовал. Были и Погодин, и Козин, и Лемешев, и Изабелла Юрьева рыдала «Если можешь – прости!», и Юровская про то, «что наделали песни твои».
И Вертинский грассировал о плачущей Иветте и про сумасшедшего шарманщика, и кто-то, так и не узнал кто, пел про посиделки с Машей у самовара, с той самой Машей, чей «взор так много обещает», почти столько же, сколько и взор Марии Пилар.
Под «Утомленное солнце» мы пошли танцевать, и я держал смуглую красавицу за нежную ладонь и гибкую, тонкую талию, и хотя я умею танцевать и вальс, и танго, и фокстрот, но Марию Пилар вести в танце было невозможно.
Она просто плыла по этой музыке, порхала как мотылек, улыбалась белозубой улыбкой, прикрыв длиннющими ресницами огромные глаза.
Мы танцевали потом под вальс «Шампанское» и прямо на площадке столкнулись с Владимирским. Он танцевал с удивительно милой девушкой с длинными рыжими волосами. Владимирский представил ее как свою невесту. Невесту звали Катей, у нее был очень приятный голос и большие чуть удлиненные, зеленые, как у кошки, глаза. Они пересели за наш столик, девушки быстро разговорились друг с другом, и вскоре беседа разделилась на четверых, было весело.
Снова ходили танцевать, потанцевал и я с Катей, и Михаил с Марией Пилар, пили вино, причем – виноградное, из испанских областей Новой Земли, очень неплохое молодое вино. Кухня в клубе действительно была отличной, и не просто здоровой и свежей, а еще и не без изысков.
Потом играл квартет музыкантов, играл старые джазовые композиции или эстрадные, вроде «Рио-Риты», клуб наполнялся все больше и больше, все больше и больше пар танцевало, слышался смех.
Хорошая все же штука – сутки в тридцать часов продолжительностью. Пусть и рабочий день подольше, но и ночь тоже, особенно если она такая, как сегодня.
Территория России, протекторат Русской Армии, Пункт постоянной дислокации. 39-е число 5-го месяца, четверг, 08:55
С утра я устроил себе пробежку на полчасика, чтобы выветрить из головы остатки вчерашней ночи.