Подтянув её крылья и усевшись вместе с ней, по проторённой для Сиринов дорожке обошла защиту амулета и заглянула в её сознание. Мыслей там было великое множество, все тревожные, перепутанные, трудно разобрать.
Но я поняла, что это Сирин Ларн.
Она боялась за сестру Энтарию, подарившую мне морской пейзаж вместе с даром семьи, когда её ныне покойный отец присягнул мне на верность.
Она боялась своего дядю Инхорра Ларна.
Выпустив свои крылья, я окутала её ими. Наши крылья были одного тона и мерцали, только в моих было побольше серого, а у неё – пастельного розовато-голубого.
Гладя её по волосам, я посылала мягкие импульсы успокоения, стараясь сделать так, чтобы Сирин – как же непривычно называть именем рода постороннюю девушку! – не заметила резких перемен в своём состоянии.
– Сирин… – я звала её особым голосом, слегка подавляя волю, – расскажи, что случилось…
В её голове моментально вспыхнули осколки образов.
Сумрачная спальня, разбросанные вещи. Перепуганная сжавшаяся в уголке Энтария, в истерике кричащая:
– Не подходи! Не трогай меня! Это из-за меня! Из-за меня он умер!
Энтария отмахивается когтистыми руками, на её лице и плечах кровоточат царапины.
– Энти, – тянется к ней дрожащая от страха Сирин Ларн. – Ты не виновата, это сердце, папа…
– Нет-нет! Я не должна была просить! Я должна была молчать! – Энтария складывается пополам и кричит в пол. – И он был бы жив!
– Да что ты такое говоришь? – Сирин хватает её за плечи. – Энти, посмотри на меня, объясни…
Рывок за волосы отдирает её от сестры.
Сквозь слёзы Сирин видит бледного, злого дядю Инхорра. Тот тащит её из спальни Энтарии, швыряет на лестницу, и Сирин катится вниз, охая от каждого удара. В некоторых местах очень больно, такое падение неприятно даже для дракона. Сирин не успевает встать – Инхорр пикирует с верхней площадки, снова хватает за волосы и тащит за собой.
– Я теперь здесь хозяин, я! И если я сказал не ходить к Энтарии, ты не будешь к ней ходить!
И он снова швыряет её с лестницы – вниз, в темноту подвала.
Сверху щёлкает замок, отсекая свет.
– Я… – пыталась заговорить Сирин, но её слишком трясло, она не могла внятно говорить. – Я летела всю ночь, вы должны… вы наш сюзерен… моя сестра…
Ночь. Цепляясь когтями за щели между камнями, Сирин ползёт по стене родового замка, пробирается до окна комнаты Энтарии. Шепчет заклинание. Но створки не поддаются. Тогда Сирин осторожно скребётся по стеклу. Но и так не добивается ответа.
Ей страшно.
