Он взмахнул рукой, и когда двери башни открылись перед нами, внутри не загорелись, хотя должны были, магические сферы. Похоже, Элоранарр специально их отключил, чтобы не потревожить Вейру и Диору. Падающий через проём свет дотянулся до основания винтовой лестницы, её конец терялся во мраке наверху.
– Самый сложный этап, – почти касаясь моего уха, прошептал Элоранарр и вздохнул.
Мы крались по лестнице, словно воришки. Вейра и Диора позаботились бы об Элоранарре, хорошо позаботились, но они сделали бы это шумно, как всё, что делали вместе, а я чувствовала, что ему сейчас нужны тишина и покой.
Тихо-тихо, невидимые в кромешной темноте, мы пробрались по ступеням на самый верх. Дверь в спальню Элоранарра открылась. Там тоже было беспросветно темно. Там пахло Элоранарром и, едва заметно, запустением. Сюда никто не входил с тех самых пор, как мы с Элоранарром переоделись после исчезновения принца Арендара.
И вот сейчас мы вошли в эту темноту. Почти бесшумно затворилась дверь.
– Король Элемарр хотел сохранить это в тайне, но отец выяснил… В Озаране младший принц тоже бесследно исчез, – прошептал Элоранарр, и у меня всё похолодело.
– Его искали тайно, надеялись, что он просто сбежал, но тоже никаких следов не нашли.
Элоранарр выпрямился, медленно развернул меня к себе и обнял. Обнял, судорожно выдыхая в шею, обхватывая крепко, словно я была веткой, за которую он ухватился, падая в Бездну. Мне было так больно! Не физически, у меня будто вырезали сердце, потекли слёзы.
Глава 11
Я нуждалась в объятиях кого-нибудь живого настолько сильно, что готова была пойти в бордель, платить, почти на что угодно.
А в это время объятия были так же сильно нужны Элоранарру.
Я обхватила его за талию, вжалась в него.
Опять принц Арендар нас невольно сближал: практически в наказание ему Элоранарр поселил меня в башне и не мог отпустить в другое место потому, что это выглядело бы победой Арендара, ведь тот так и не признал меня. И теперь исчезновение Арендара привело нас с Элоранарром в объятия друг друга.
Мы стояли в темноте, слышно было только наше неровное, на грани хрипов дыхание. Никто никогда не обнимал меня так… всепоглощающе, отчаянно, настолько, что весь мир вокруг превратился в ничто. Мне не хватало дыхания, я теряла себя, но лучше бы умерла, чем сейчас отступила. И само время не двигалось, пока мы, разрушив невидимые барьеры, стояли так, согревая друг друга и поддерживая…
…
…
…
Накал эмоций спадал постепенно, и с ним слабели объятия.
