Сознание раскололось на тысячи осколков, я вся обратилась в ощущения – волнующие, сладкие, болезненные, изумительные.
Мы целовались, и я зарывалась пальцами в рыжие волосы, мяла эти мягкие чуть вьющиеся пряди. Не заметила даже, когда Элоранарр остался без мантии, а его рубашка упала истерзанными лоскутами. Не помнила, говорила ли я что-то или только целовалась, скользя то пальцами, то когтями по плечам Элоранарра, по его перекатывающимся под кожей мышцам.
Не знаю, сколько длилось это безумие, но я будто ослепла, губы горели, дыхание сбилось.
Единственное – я по-прежнему оставалась в мантии и кружевах, Элоранарр даже воротника мне не ослабил. Он целовал. Иногда шептал, что не может быть со мной, иногда – что не может остановиться.
В поцелуях я тонула, растворилась в магии страсти без остатка. Казалось, это я выпила ящик огненного вина… И я не помнила, как оказалась на животе, как Элоранарр подтянул меня выше на кровати, только треск разрываемой когтями мантии и его судорожный шёпот в затылок:
– …подними все щиты… я буду осторожен… очень осторожен…
Его когти скользили по моей обнажившейся спине.
Он разрезал мантию и рубашку до охватившей талию Многоликой. Провёл ладонью вдоль покрывшегося чешуйками позвоночника раз, другой… Крылья просились на волю, одно – прокушенное, отдавалось в своей стороне спины пульсацией и зудом, но я вытолкнула его, и стало чуть легче. Крылья свесились с краёв постели. От укуса не осталось и следа, а вот перелом ещё не затянулся до конца.
– …какие красивые… словно из лунного света… – шептал Элоранарр, и его ладони легли на основание крыльев.
– Я не сделаю тебе больно…
Он и не мог – отключение боли ещё не прошло. Теплом своих рук он играл на мне, будто на струнах. Задрожав, я невольно уркнула.
– Халэнн, – выдохнул Элоранарр, его рука нырнула под подол моей мантии, легла на крестец. Дрожала не только рука, а весь Элоранарр. – Если захочешь остановиться…
Это было невозможно. От дикого, усиленного магией его крови желания меня просто парализовало, временами отключало сознание.
Я хотела его… как же безумно я его хотела, особенно сейчас.
Брюки затрещали. Когти заскользили по крестцу, вспарывая ткань. Меня не пугало даже разоблачение – значение имело только желание. Но Элоранарр не стал обнажать меня до конца, он остановился где-то посередине ягодиц. В стороне что-то зашипело. С трудом повернув голову и сфокусировав взгляд, я увидела приближающееся к нам из ванной щупальце воды с кувыркающимся в нём флаконом.
