Сидел на прежнем месте перламутровый дракон, чешуя которого в мертвенном свете казалась голубоватой, а полоса моей крови на его губе – чёрной. Ничего не изменилось…
Случившееся напоминало «Мерцание» – технику воздействия, при которой наводящими словами добиваешься возникновения в искусственно обострённой памяти объекта необходимых воспоминаний. Применяется, когда нет возможности или времени целенаправленно вскрыть и изучить нужный отрезок памяти, и приходится надеяться, что объект сам прокрутит в голове необходимое.
Только вот воздействия на себя я не ощутила, словно никто не собирался считывать мои воспоминания. Я не удержалась и мягко, на самом нижнем пределе задействования силы проверила свои амулеты: целенькие, не похоже, что их пытались взломать."
"– Давайте обойдёмся без идеологической составляющей, – попросила я и указала на шевелящихся на стене тварей. – Мы все прекрасно понимаем, что отказаться от сотрудничества я не могу. Аранские не защитили мою семью. Когда они поняли, что хаотичные, а потом и массовые нападения на различные семьи имеют целью уничтожение потенциальных избранных наследников, они, несмотря на то, что мой дедушка был придворным менталистом, не захотели поселить мою сестру во дворце, поэтому я не горю желанием за них умирать.
– Сказанное было не совсем правдой: кое-кого Аранские защитить пытались, хоть и не знаю, с каким результатом, а отпускать меня во дворец дедушка сам не хотел, с потрясающей самоуверенностью говоря, что на нас не нападут, но император Карит мог бы приказать перевезти меня во дворец и тем спасти Сиринов, а он не приказал.
– В то же время бесплатно предавать таких щедрых сюзеренов… как-то глупо. Да и вам выгоднее меня купить: больше веры, меньше вероятность, что в безопасности я передумаю.
– А вы думаете, что в Эёране существуют безопасные места? – Сочувственная улыбка не сходила с губ трёхглазого. – В этом насквозь прогнившем мире в любом месте вас может настигнуть боль и смерть, никто от этого не застрахован, нигде, никогда.
Таково устройство этого порочного бытия.
Каждое его слово, его пронзительный взгляд сразу трёх глаз отдавался мурашками в теле и слабостью под коленями. Что-то внутри меня задрожало и стало съёживаться от страха перед этим ужасным миром.
И опять никаких следов воздействия, амулеты были не тронуты, внутренние барьеры стояли плотной стеной, в голосе трёхглазово не звучали знакомые мне ноты управления, но моё восприятие реальности определённо менялось.
