У Элоранарра из-за вздёрнутых вверх, трепещущих волос голова стала похожа на факел. Мы улыбнулись друг другу, он взмахнул рукой, и там внизу, на берегу бурлящей реки, камни поднялись, собираясь в голема с чаном на спине, в который потоки воды забрасывали серебристо сверкающую рыбу.
– Вы меня на убой кормить собираетесь? – поинтересовалась я после десятой отправленной в чан довольно крупной рыбины.
Элоранарр мотнул головой, и поток рыбин прекратился. А я про себя отметила, что он не посмотрел на меня.
А до этого смотрел очень кратковременно, будто избегая…
Ни слова не говоря, Элоранарр расправил крылья и быстро пролетел вперёд, сшибая ногами головки цветов.
Послав в пространство ментальный импульс поиска и убедившись, что кроме зверья рядом никого нет, я так же быстро полетела за Элоранарром до места, где он опустился на колено и прижал ладони к земле, чтобы отправить поисковый импульс по ней.
Наш совместный поиск можно назвать вполне эффективным. Только площадь, которую нужно исследовать, была огромной.
И если принять за данность, что мы ищем сбежавшего драконёнка, владеющего всеми четырьмя стихиями, в поиске нашем нет никаких ориентиров: крылья могут поднять его на любую высоту, независимо от существующих троп и крутости подъёма, магией он может создать себе убежище абсолютно везде – на самом визуально недоступном утёсе, скрытое деревьями. Да что говорить, он ведь может создать убежище в скале, земле или на дне реки, вход в которое будет каждый раз открывать и закрывать магически, то есть его убежище может в принципе не иметь видимых выходов.
Идеальное место, чтобы прятаться годами. А если учесть, что принц Арендар не верит в смерть матери, он вполне мог думать, что императрица Ланабет по своей или чужой воле находится где-то здесь или в другом брачном месте, ведь это мы, драконы, воспринимаем подобные территории в строго определённом смысле, а для других существ здесь может быть просто место, которое почти всегда пустует.
* * *Небо накрыло серыми тучами, но цветы от этого будто засияли ярче на потемневшей зелени склонов. Изменились и запахи: воздух пах дождём и надвигающейся грозой. А ещё он пах Элоранарром.
Это было невыносимо. И сладко."
"Нас трепал влажный ветер, рокот стекающих с ледяных вершин рек оглушал, низко летали серые птички и щебетали, пытаясь увести нас от спрятанных где-то в траве гнёзд.
Мы с Элоранарром шли по едва заметной звериной тропе.
