Не в состоянии вымолвить ни слова, Джеффри смотрел на женщину, словно на творение Рубенса, и автоматически распрягал пару. Затем, все-таки оторвав глаза от прелестного тела Мег, он торопливо повел за собой лошадей в конюшню.
Ее взгляд с не меньшим удовольствием скользнул по фигуре удаляющегося мужчины. Стройные крепкие ноги, огромные плечи, плавное разгибание и сгибание мускулов… и тут она вздрогнула, все еще не веря, что именно благодаря Питеру Фарнзворту вновь обрела любовь мужа. «Конечно, – размышляла девушка, – пока мы не объяснимся, проблема так и не будет решена, но это все потом.
А сейчас пусть он скорее возвращается, чтобы мы смогли продолжить любовные игры». И не успела Мег подумать об этом, как к ней пришла совсем обескураживающая мысль, требующая немедленного исполнения. Спрыгнув с коляски, она бесшумно и незаметно подкралась к конюшне и проскользнула в открытую дверь.
А тем временем Джефф вел лошадей к стойлам. Бедные животные выглядели голодными и уставшими и, наверное, хотели поскорее попасть в родной денник – не меньше, чем их хозяин желал оказаться на своей пуховой кровати.
Поставив лошадей, он подцепил вилами сено, подбросил его в кормушки, щедро отсыпал туда же овса и, подхватив на ходу ведра, направился во двор к большой деревянной кадке. Зачерпнув воду, мужчина с любопытством обернулся назад и посмотрел на коляску. В ней никого не было. «Наверное, она уже ждет в кровати», – ухмыльнулся он и поспешил обратно в конюшню.
В конце концов, когда лошади были накормлены и напоены, Джеффри удовлетворенно захлопнул двери стойл и быстрой походкой направился к выходу.
– Вы спешите, господин Уэлсли? – вдруг остановил его низкий голос, заполнивший в долю секунды все пространство полуосвещенной конюшни.
Он повернул голову и увидел жену, лежащую на куче сена в одних чулках с красными подвязочками.
Будто околдованный трепетным взглядом Мег, он не раздумывая двинулся в ее сторону.
– Боже мой…
– Мне казалось, что ты никогда не оторвешься от своих лошадей, – вполголоса проговорила она и, медленно улыбнувшись, поднялась на колени.
– И мне так казалось. – Он сделал несколько шагов и повалился перед ней, впиваясь глазами в неповторимую наготу Мег.
Все вокруг было восхитительно: легкий полумрак, одинокая керосиновая лампа, свисавшая с потолка чуть поодаль и бросавшая на пол слабый желто-белый свет, аромат свежей соломы, смешанный с едва осязаемым запахом лошадиного пота, и даже неугомонный стрекот сверчка на улице.