— Иди к окну, — в голосе приказ, на просьбы не способен. И она послушно идет. Эти чёртовы шпильки, чулки, делающие ее ноги длиннее, сводят с ума. Я, сука, сам себе иногда завидую. Женщина вроде моя – бери, делай, что хочешь, но она не моя. — Спиной ко мне, руки на стекло.
Свет погашен, мы высоко, нас никто не увидит, но ощущение чего-то публичного, запредельного, должно будоражить. Я нетрезв, но эта женщина еще больше кружит голову. Яна медлит, но все же исполняет.
— Какая же ты… — стискиваю челюсть, не договаривая.
Потому что она шикарная, сексуальная, умопомрачительная, но я слишком часто рассыпаюсь в комплиментах и признаниях, которые ей не нужны. Отставляю бутылку подальше, алкоголь мне теперь незачем, у меня тут наркотик похлеще.
Встаю, подхожу к Яне, веду руками по телу, чувствуя ее дрожь. Наклоняюсь, вдыхаю ее запах на шее, одновременно сжимая бедра.
— Знаешь, о чем постоянно думаю? — спрашиваю хриплым, пьяным шепотом.
— Нет, — выдыхает она.
— Двадцать четыре на семь я думаю только о тебе. Рад бы переключится, но, сука, не могу! — кусаю ее за мочку уха. — Ты так сильно въелась в меня, что я отравился, — выходит агрессивно, словно я предъявляю. — Раздвинь ноги! — скольжу рукой между ее ног, накрываю плоть, провожу пальцами между складочек. Мне на хрен сейчас не нужны прелюдии, но я еще пытаюсь держать себя в руках. Резко проскальзываю двумя пальцами в нее, и Яна шумно выдыхает.
Замираю, покусывая нежную кожу на ее шее. Сам хрипло рычу от ощущения ее горячей тесной плоти. Двигаю пальцами внутри нее, поглаживаю, выскальзываю, задеваю клитор, растираю и снова внутрь, имитируя толчки, растягивая. Другой рукой накрываю грудь, сжимаю, потираю ладонью соски, ощущая, как по ее коже разбегаются мурашки. Это все, на что я способен. Это все, что могу дать ей, а дальше – только себе, чтобы удовлетворить свои животные инстинкты. Член болезненно ноет, пульсируя от желания ворваться в нее.
Отстраняюсь, быстро расстегиваю ремень, ширинку, спускаю брюки вместе с боксерами, обхватываю ее бедра, дергаю на себя и резко вхожу одним мощным толчком.
— Да! — втягиваю воздух, вскрикивая одновременно с Яной. Не притормаживаю, как раньше, не даю ей привыкнуть. Начинаю двигаться, ускоряясь с каждым толчком. Я предупреждал, что не смогу быть нежным, и получил от нее согласие.
