Удивительно, как быстро получается найти с ними общий язык. Пока мы с Ташей, как она просит ее называть, режем салаты, мужчины у мангала, выкованного в виде катера и установленного прямо за верандой, занимаются мясом.
Готовка плавно перетекает в дружеские посиделки под вкусное домашнее вино для девочек и более крепкий напиток для мальчиков. Утолив голод, устраиваем неторопливую прогулку к воде, чтобы размяться и полюбоваться окрестностями до наступления сумерек. Чуть позже следует продолжение веселой встречи, где мы не столько отдаем дань еде и напиткам, сколько утоляем жажду общения.
Сауну я тоже зацениваю на «пятерку», но покоряет меня купель с подогревом, установленная на свежем воздухе. И пока мужчины парят косточки, лежа на деревянных полках, мы с Ташей, надев купальники, нежимся в теплой водичке необычного мини-бассейна, дыша чистейшим прохладным воздухом.
Гости уходят около одиннадцати вечера, пожелав нам приятной ночи. Но вместо того чтобы разбрестись по спальням, закутавшись в белоснежные вафельные халаты, которые входят в набор обеспечения гостей, мы с Арским решаем… сыграть в шахматы, найденные в комоде.
– На желание, – предупреждает Виктор Алексеевич, прежде чем зажимает фигурки в кулаках, предлагая мне выбрать цвет наугад.
– Без проблем, – улыбаюсь, делая глоток кофе из большой фарфоровой чашки.
Не сговариваясь, мы оба переходим на этот напиток, убирая другие в холодильник.
Борьба получается увлекательной, как и легкая необременительная беседа. И он, и я вспоминаем веселые годы учебы на вышке и, пока продумываем ходы, наперебой, смеясь, делимся пережитыми приключениями.
Шах и мат мне объявляют спустя два часа, а затем и озвучивают приз.
– Верунь, мне, конечно, безумно нравится, как звучит из твоих уст сочетание «Виктор Алексеевич», но, когда мы вдвоем, называй меня просто Витей, – произносит Арский тихим проникновенным голосом и забирает из рук пустую чашку. Обнимает за талию, притягивая к себе ближе, и впивается в рот жарким поцелуем.
В крови моментально вспыхивает адреналин, требуя не просто подчиниться, а одержать победу хотя бы здесь.
Но мужчина не позволяет. С тихим шипением отстраняется первым и, обхватив ладонями мое лицо, произносит негромко, но уверенно:
– Между нами ничего не будет, пока ты не переболеешь и не придешь в себя. Я не стану пластырем от душевной раны. И ничьей заменой тоже не буду.
– Я и не собиралась… – подрываюсь моментально.
Обида расцветает буйным цветом за секунды.
