Пока ждали десять минут работу мастера, в одном из бутиков на выставочном манекене я заметила прелесть необычного сочно-синего цвета. Правда, потом узнала ценник и свое желание засунула поглубже. А Синюхина меня тогда поддержала, сказав, что и сама не стала бы тратиться на столь дорогую вещь.
– Мне мама подкинула, все равно скоро день рождения, – слова Валентины звучат как оправдание.
Я же…
А я расплываюсь в кривой улыбке.
– Ва-аль, неужели ты его купила лишь потому, что я сказала: Иван обожает этот цвет? Ты ради моего бывшего что ль так стараешься? – произношу, внимательно вглядываясь в краснеющее лицо девушки.
– Погоди, так он тебе нравится, да?
В голове быстро-быстро начинают складываться и правильно расставляться многие события, которые в прошлом казались странными.
– Так нравится, что ничего не рассказывала мне про его встречи с Марковой? Знала, но молчала? – приподнимаю руку, тыкая в нее пальцем. – Точно! Ты знала и даже несколько раз прикрывала его по вечерам. Ай-ай-ай, какая ты херовая подруга, Валя.
Добиваю, глядя в глаза.
– Да! Прикрывала, потому что люблю! Слышишь? Люблю! – выкрикивает она, топая ногой.
– Даже так?
Честно, на секунду теряюсь, а в следующую – мне становится ее жаль. Да, именно ее, не себя, потому что во мне всё доброе и светлое, что Игнатов вызывал еще пару дней назад, погибло вместе с нашим малышом. И пусть врач называла его плодом, я чувствовала иначе.
– Только так! – совсем недавно казавшаяся милой, теперь улыбка Синюхиной смахивает на откровенный злобный оскал.
– А ты – слепая овца, которой мозги пудрить одно удовольствие, потому что она ничего не замечает. Дура ты тупая, Вера. Впрочем, так тебе и надо. Не его ты уровня, детка. Он таких только использует, а потом бросает и забывает. Ясно тебе?
– Ух! – выдыхаю, не скрывая усмешки, и закидываю ногу на ногу.
Меня помоями поливают, а я себя при этом королевой чувствую, потому что все робкие взгляды Синюхиной становятся понятны, как и ее огромное желание со мной дружить и делиться печалями в личной жизни.
– Ну? Нравится тебе ощущать себя использованной тряпкой, Орлова? Здорово? Я вот кайфую, глядя на тебя, всю такую идеальную брошенку."
"Серые глаза секретарши Ивана ядовито сверкают.
– Ва-а-альк, а, Ва-а-альк, – тяну, наслаждаясь, как ее перекашивает. Помню же, что ее бесит собственное имя в таком исполнении. – Тебя Ванюша поматросил и бросил, да? Сколько раз на рабочем столе раскладывал? Один? – делаю паузу.
