Полный и беспросветный.
– А новый договор. В нем что? – спрашиваю тихо. Силы покидают, словно воздух проткнутый шарик. – Еще одна махинация? Хочешь фирму Арского потопить?
– Ну зачем сразу потопить, – прищуривается, – шанс выжить у него будет. Я отдам ему те работы по проекту «Жемчужины», которые нам не под силу, а вот он сумеет воплотить в жизнь, раз сам их… в прочем неважно.
– Мне нужно подумать.
– Думай, Вера, думай. У тебя есть время… до понедельника.
Глава 29
Что понимаю точно, так это то, что спешить теперь нельзя.
Опасно.
Надо думать, как выпутываться.
Первым делом иду к Мельниковой и забираю заявление. В этот раз она смотрит на меня еще более дикими глазами, но я игнорирую ее громкий посыл: «Расскажи мне последние новости!» и включаю блондинку: натягиваю на рот резиновую улыбку и безбожно вру, что ее мудрые слова про отпуск оставили неизгладимый след в моей душе, заставили задуматься и повременить с увольнением.
Похвала Татьяну Витальевну впечатляет, и она самолично разрывает мое заявление, со словами:
– Верочка Владимировна, будьте уверены, никому ни слова не скажу.
Я – могила.
Максимум через час об этом будут знать даже уборщицы – перевожу для себя ее «искренние» заверения, но киваю. Очередные сплетни про себя-любимую как-нибудь переживу.
В кабинет возвращаюсь на эмоциях. На письменный стол и разваленные по нему документы не смотрю от слова совсем.
Какая к черту работа, когда так подкидывает?
За следующий час успеваю протоптать линолеум от стола до входной двери и обратно.
Хорошо протоптать, если учесть, что весь закуток всего шесть квадратных метров. И набить пару синяков на бедро, потому что стол-зараза слишком массивный. И угол у него не на месте!
В голове каша. Полнейшая.
Что делать – нет понимания.
И чего не делать – тоже!
Игнатов-младший обложил со всех сторон. Да так основательно, что про старшего даже не вспоминаю.
Вот тебе и Иван-дурак-царевич.
Хренушки! Тут самый настоящий серый кардинал, не меньше. Очень опасный, расчетливый и жестокий.
И в каждом определении, что ему даю, убеждаюсь все сильней, особенно когда в голове одна за другой начинают всплывать детали прошлого года. Я действительно делала всё то, что говорил мне Иван. Делала с улыбкой, желая облегчить заботы любимого, ведь по документам же сроки горели, а Мамаев болел, а жених так искренне просил.
