– Про Вахромеева я знала, но этот, значит, решил чужими руками жар загребать? А за что же он меня-то? Я про него ничего не знаю, никому ничего рассказать не могу…
– А за это благодари своего журналюгу-паразита! Раструбил на весь город, что свидетель есть! А убрать свидетеля – это святое, ты же понимаешь… Вообще из-за чего людей убивают? Из-за денег, из мести или чтобы рот заткнуть свидетелю.
– Ну, ты, конечно, в этом разбираешься, – вставила я с сарказмом. – Что касается убийств, ты специалист.
– Конечно, – кивнул он, не заметив моего сарказма, – эти причины давно уже классифицировали, сицилийская мафия даже ритуалы соответствующие ввела.
Допустим, если человека убивали за оскорбление женщины – во рту у покойника оставляли цветок, а если убивали за то, что разболтал что-нибудь, или просто нежелательного свидетеля – клали в рот камень, с таким значением, что теперь ему рот навсегда закрыли. Но ты не беспокойся, – как-то даже ласково продолжал мой гость. – Чтобы я по заказу какого-то кретина Парамонова такой ценный материал извел?
– Слушай, я не пойму, а у тебя-то в этом деле какой интерес? Просто жалко меня стало?
– У меня к тебе предложение.
– Он пошевелился в кресле. – Я давно уже ищу себе напарника.
– Я не ослышалась? – У меня просто волосы на голове встали дыбом от изумления.
– Да, ты не ослышалась. Это очень трудно – в нашем деле найти подходящего человека. Я сам тебя всему обучу, а не захочешь остаться со мной – потом разберемся.
– Но ты ведешь такую жизнь…
– Это работа.
– В его интонации мне послышалось что-то знакомое. Именно так только что говорил Андрей: человек выбирает свою работу, а потом уже сомнениям нет места.
– Я не смогу убивать. – Я схватилась за соломинку.
– Ты уже смогла, – напомнил мой гость. – Трое бандитов в машине и один киллер в башне.
– Я не сама, я только заманила их в машину и испортила винтовку…
– Ты бы смогла их пристрелить, – голос его был тверд, – ты просто не хочешь себе в этом признаться.
Мы долго сидели молча.
– Да, – наконец тихо сказала я, – я бы смогла.
Но они, эти люди, угрожали моей жизни и жизни моих близких. Вопрос стоял так: или они умрут, или я. И тогда у меня рука бы не дрогнула. Но… поставить смерть на поток, убивать по заказу… ты уж извини… я понимаю, возможно, ты и заметил у меня какие-то необычные способности, но я не хочу этого делать. И никогда не буду. Хоть выбора у меня нет.
Он рывком скользнул из кресла, я тоже встала. Мы стояли друг против друга и смотрели.
