Еще бы, всякий нормальный человек боится налоговой инспекции, даже если он честно платит налоги, а уж если нарушает, то при одном только названии этого учреждения ему становится не по себе.
– За такое дело, дорогой товарищ, между прочим, уголовная ответственность полагается! – продолжала я, в глубине души жалея бедного Арнольда Гавриловича. – Сами посудите, квартиру вы сдаете около полутора лет (это я узнала от Иры), и за это время государство не видело от вас ни копейки! Просто уму непостижимо!
Судя по всему, Андрей правильно угадал характер Чеботарева: вместо того, чтобы сразу же послать меня подальше, сказав, что квартиру свою он и не думал сдавать, а просто там живет его друг или родственник, что налоговые органы совершенно не должно интересовать, несчастный Арнольд Гаврилович принялся что-то жалобно лепетать о том, что он не знал и больше не будет.
– Кроме всего прочего, вами еще и милиция заинтересуется! – продолжала я добивать страдальца.
– Поскольку сдавали вы квартиру случайным людям, среди которых, возможно, и преступники попадались.
Тут Арнольд Гаврилыч возмущенно вякнул, что квартиру он сдавал не случайным людям, а исключительно порядочным, по предъявлении паспорта, и даже составлял договор и заверял его у нотариуса.
– Ах, вот как, – протянула я. – Ну и что же мне с вами делать прикажете?
На том конце снова залепетали, что очень раскаиваются.
– Ну, вот что, – я сделала голос чуть подобрее, – вижу, что не по злому умыслу вы от налогов уклоняетесь. На первый раз, так сказать, прощается, не буду к вам строгие меры принимать. Мы вот как сделаем: вы мне сейчас по телефону прочитайте последний договор, с какого числа он действителен?
В трубке послышался быстрый шепот, потом удаляющиеся шаги – Арнольд Гаврилович отправил жену за договором.
– Так, так, записываю… договор за номером таким-то… настоящим подтверждаю, что гражданин Чеботарев А.
Г. и гражданин Милютенко Владимир Иванович заключили договор… так-так, ну про квартиру можете пропустить… так, сроком на полгода, дата – пятнадцатое января этого года – всего три месяца прошло, – и теперь в конце там будьте добры мне все паспортные данные…
– Мои? – пискнул Чеботарев.
– Ваши у меня есть, – строго напомнила я. – Второй договаривающейся стороны.
