Чего ты хочешь? Денег? Помощи? Я не знаю, может, тебя пристроить на телевидение? Меня там, правда, сейчас не слишком-то привечают, но я могу через Бодина поговорить.
— Я хочу ребенка, — сказала она.
— Что? — я поперхнулся и закашлялся. Ирина подошла ко мне и постучала мне по спине. Лицо ее оставалось спокойным, в то время как мне было ясно — она окончательно спятила.
— Я хочу ребенка. Я хочу его только для себя. Мне нужен ребенок, мой собственный. Я уже взрослый человек, возраст подходит. Я не хочу замуж, не хочу никаких обязательств, не хочу любить.
То есть… я хочу любить этого ребенка, но на этом все. Ты тоже не хочешь никаких обязательств. Согласись мне помочь с ребенком — и я помогу тебе в суде.
— Это просто шантаж! — прохрипел я, по-прежнему задыхаясь.
— Мне больше никогда ничего от тебя не понадобится. К тому же ты всегда хотел со мной переспать! — заявила Ирина спокойным тоном. Я глубоко вздохнул, а потом пошел и налил себе еще виски — полный бокал. В чем, в чем, а в этом она была права.
Я хотел с ней переспать с самого первого дня, как мы познакомились. Но мог ли я предположить, во что мне это обойдется? Никогда. Нет, только не это. Не такой ценой. Права была Оксана, эта Ирина — совершенно сумасшедшая девица. С этим не поспоришь!
Глава 3
Кручусь, как могу
Я — не герой нашего времени, вовсе не смелый человек, не сильная личность, не лидер и никого никогда не звал на баррикады. Меня вырастили три женщины, а единственный мужчина в доме — мой папа — подыгрывал им в этом, как мог.
Я был младшеньким, так что мне практически никогда не приходилось принимать никаких решений, и надо сказать, я вполне привык к тому, что женщины не только старше, но и сильнее меня, решительнее и умнее. Так что меня вполне можно посчитать маменькиным сыночком, не способным ни к поступку, ни к ответственности за него. И все же, когда женщина предлагает тебе стать отцом своего ребенка, поневоле задумаешься. Даже моей безответственности и разгильдяйства было недостаточно, чтобы воспользоваться ситуацией и наплевать на последствия.
Уж извините, речь идет не о чем-то там, речь идет о ребенке. О живом человеке. Даже я это понимал. Даже я, но не Ирина.
Когда я услышал, чего именно она от меня хочет, я решил, что она рехнулась. Что доктор был не прав, когда говорил, что ее мозг совсем не пострадал в результате аварии. Правда, и раньше Ирину никто бы не назвал совершенно нормальной.
