— Чем я не хорош? Недостаточно красив? Недостаточно высок? Недостаточно образован? В чем моя проблема?
— Да разве в этом дело?
— А в чем? — я злился. Да что она понимает! Да меня в день по три девушки готовы любить! Я достал из бара бутылку коньяку. Будем пить коньяк, такие разговоры можно вести только под него. Да и лимон с сыром сойдут на закуску. Ей — лимон, мне — сыр. Пусть скиснет!
— Разве дело в росте или весе, или в цвете глаз?
— А что, ты всерьез веришь, что внешность не имеет никакого значения? Вот тут, извини, не соглашусь.
Мне, к примеру, очень важно, как выглядит человек. Вот ты — наивная, но красивая девочка. И я уверен, что Петр твой именно поэтому с тобой и был, потому что у тебя такие странные глаза, из-за твоих сумасшедших рыжих волос. Наверняка ему это нравилось. И что? Это плохо?
— Это неважно. Мы все равно живем и тянемся друг к другу сердцами, а не волосами или ногами.
— Чушь! Все это — один большой рынок товаров и услуг. И любовь тоже имеет свою полку.
Именно к ногам и волосам мы и тянемся.
— Ты правда так думаешь? — спросила она, глядя на меня с изумлением. Я протянул ей бокал.
— Чин-чин! А что, разве не так? Мужчины хотят женщин, потом хотят детей, они готовы обеспечивать женщинам их существование. Женщины готовы продаваться наиболее сильному мужчине. Все остальное — вариации. Нет, я не говорю, что нет физического притяжения, что нет привязанностей. И все же… все мы прежде всего животные. Расчетливые и хищные.
— Господи, какой ужас.
И ты во все это веришь?
— Только не надо мне говорить, что тебе меня жаль, — я вредничал, потому что ее «тебя бы я не полюбила» меня задело, сильно задело. — Что я так никогда не узнаю, что такое настоящая любовь, и буду вечно одинок и несчастен. Все это — глупости. У меня нет семьи, и, если честно, не могу сказать, чтоб я ее хотел.
— Да? — вытаращилась на меня Ирина. — А разве можно не хотеть семьи?
— Можно. Есть и другие интересы в жизни. Карьера, друзья, путешествия.
— У тебя много друзей? — спросила она, глядя на меня ясными зелеными глазами. Красивыми глазами!
— Ты будешь пить или нет? — я почему-то почти выкрикнул это, а не сказал. Ирина вздрогнула, перевела глаза на бокал в руке и медленно подняла его вверх. Мы немедленно выпили. Потом еще и еще.
— Я знаю, почему ты так говоришь о семье, — вдруг осенило меня после нескольких бокалов. — Потому что ты сирота. И для тебя это — действительно важно.
