Закрытая тусовка внутри охраняемого полицией пространства фланирует из проекта в проект на почти одних и тех же условиях, работая с одними и теми же редакторами, массовкой, звездным набором гостей, креативщиками, копирайтерами и так далее. Конечно, у меня были предложения. Я мог заняться выпуском серии документальных фильмов о частных музеях России. Меня с распростертыми руками ждали на новом проекте о вымирающих животных, и я могу хоть завтра начать продюсировать бесконечный цикл о том, как правильно выращивать, пересаживать и перекапывать огороды — ее как раз заказали на одном кабельном канале.
И деньги не плохие. Но и не хорошие. И уж точно не Эрнст.
— Я даже не сомневаюсь, что ты не пропадешь. Скорее, я без тебя пропаду, — вздохнул Димуля, и в глазах у него промелькнула паника. — А что за проект?
— Потом как-нибудь расскажу, — замотал головой я. — Устал. Поеду домой."
"— Это да, отдыхай. Я тебе потом позвоню, — многозначительно закивал Димуля. Уж что-что, а нагнать важности он умел. Больше ничего не умел.
Я одного понять не мог, как он сам-то не «втыкает», что не поднимет без меня такой проект, как «Вся правда о …». «Поезжай в отпуск!» Да пошел ты, Димуля! Ты будешь говорить, что мне делать? Да ты без меня сам первый все запорешь, и потом тебе умные люди обязательно скажут, что ты должен был отказаться, раз твоего шефа не брали. А ты согласился. А, Димуля, кто ты после этого? Правда, я сам теперь был — ни пойми кто. Буду теперь снимать розыгрыш «угадай слово из семи букв, на «ля» начинается, на «гушка» кончается, первому дозвонившемуся — чемодан денег».
— Ладно, звони, — я встал и пошел к широкой лестнице, которая вела с «полвторого» на первый этаж. Забавно, как у нас тут, в «Останкино», все устроено. У всех нормальных людей есть первый этаж, есть второй. А у нас и «полвторого», и даже «полчетвертого». Если хорошенько пошукать, можно и этажи «с четвертью» найти, и какие-нибудь странные тупики, из которых выход разве что в параллельный мир.
— Ты же понимаешь, что я сделал все, что мог?! — с каким-то смешным и нелепым отчаянием спросил Димуля.
— Ну, конечно! — обернувшись уже на лестнице, язвительно усмехнулся я. Мне вдруг так захотелось домой. Это желание меня охватывает нечасто, но тут мне вдруг отчаянно захотелось отключиться от всего, замотаться в мое одеяло с черным пододеяльником и отрубиться часов на двадцать пять. И чтобы никаких звонков, никаких вопросов. Я и так уже сижу тут второй день, без сна и отдыха. Да, что-то поменялось.
