Его жена, с которой он прожил уже семнадцать лет, относилась к нему без теплоты, с чем он был готов мириться, и без уважения, с чем было мириться нельзя. Ирина же смотрела на Петра, как на самого главного человека во всем мире. Она одобряла абсолютно все, что он делает, она не возражала, когда он приносил в дом мясо, она переодевалась в платье и становилась на каблуки, которые ненавидела, если он так просил. Она жила и дышала его жизнью, а главное — ничего не требовала. Ирина со смехом рассказала Адриане, что живет в съемной квартире, в которой водятся тараканы размером с кулак, с которыми у нее, как говорится, сложились доверительные отношения.
— Я их уже по именам знаю. Они любят крошки.
— Ты что, их кормишь? — поражалась Адриана.
— А что, мне их убивать, что ли? — удивлялась Ирина. В этом была она вся — с колючим взглядом испуганного ёжика, с неиссякаемой способностью любить все живое, кроме, пожалуй, собственных родителей.
— Ты ненормальная! — смеялась Адриана и вздыхала про себя.
Она скучала по Иришке. Все-таки где Таганрог, а где Москва. Так прошло еще пять месяцев.
Чего Адриана не знала, так это того, что все это время в жизни Петра бушевали шторма и бури. Кризис. Он все же исполнил свою мечту и бросил работу, из-за чего пришлось продать машину. С деньгами было не очень, пару раз, чтобы до него дозвониться, Ирина даже клала свои деньги на его номер. Потом он нашел другую работу, не хуже, но и не лучше предыдущей, но это все-таки были перемены. Сын побрил волосы и сказал, что он будет биться за права русских в Москве.
Было много скандалов, Петр обвинил во всем жену.
— Это твое воспитание, — сказал он.
— Это потому, что отца никогда нет дома, — мгновенно парировала та. После этого «прорыва» они стали больше говорить друг с другом. Он выслушал от своей жены огромное количество упреков и обвинений и высказал в ответ идентичное количество своих. Наконец, однажды ночью Петя приехал неожиданно, без звонка, бледный и пьяный, и заявил, что ушел от жены.
— Я ей все сказал. Мы поругались, и я рассказал ей о тебе. Оказалось, что у нее тоже есть любовник. Она с ним ездила в Тунис.
— Ничего себе, — прошептала Ирина. — И что дальше? Ты останешься со мной? Мне так страшно!
— Почему страшно, дурочка? Неужели ты не хотела бы, чтобы мы были вместе? Чтобы жили долго и счастливо.
— Хочу, конечно, — улыбалась она, с трудом подавляя странное предчувствие кошмара. Ирина не верила в «долго и счастливо».
