Он искал новых и новых возможностей для очищения своей грешной сути, и если бы для этих целей нужно было окатить себя хлоркой с головы до ног, он бы так и сделал. Идея ехать на Алтай к Целителю тоже пришла к Диме не просто так, а по промыслу божьему. Он заключался в том, что ему в руки при выходе из храма была вложена соответствующая бумажка с рекламой. Православное туристическое агентство организовывало туры по святым местам, а также доставляло страждущих в один совершенно определенный монастырь, расположенный далеко-далеко, где жил и принимал один крайне благословенный старец.
— Это же то, что мне надо! — воскликнул Дима, едва прочитав. Неделя ушла на то, чтобы уговорить самого себя, что вся эта жизнь — весь этот «Стакан», суетные дела, мерзкие меркантильные желания, греховные мысли не стоят и дня прожитого. И что нужно все менять.
— Что? Ты хочешь уйти сейчас? — вытаращился на Диму Макс Канаев, не веря собственным ушам. Он, возможно, перебрал со стимуляторами, у него, возможно, галлюцинации.
Кто же уходит с таких должностей. И кем этого придурка, обретшего веру, заменить?"
"— Я должен оказаться в монастыре к марту, до конца поста. Мне еще многое предстоит сделать, — Димины глаза горели. Втайне, в глубине души, никому в этом не признаваясь, он чувствовал, что вот-вот встанет на настоящий ПУТЬ. Может быть, даже уйдет в монастырь. Это его судьба! Только вот плохо, что Ершов отказался с ним встретиться. А на телефонные извинения отреагировал некрасивым хохотом, а потом посоветовал Диме «не маяться дурью» и «отвянуть».
Конечно, было бы куда лучше, если бы удалось примириться с Ершовым. Если бы он смог отдать дань, покаяться, желательно прилюдно. Рассказать, как неправ был, как теперь иначе видит все вещи, насколько он, Дима Кара, изменился. И попросить Гришку помолиться за него.
— Ты свихнулся? — спросил тот, стоило Диме только произнести слово «раскаиваюсь». Гришка осмеял Диму, попросил никогда больше не звонить и бросил трубку. Рядом с Гришкой то ли смеялась, то ли стонала от страсти какая-то женщина.
Впрочем, как и всегда. Вокруг Гришки всегда крутятся женщины, вокруг него всегда полно греха. Возможно, подумал Дима, он и сам тоже — бес. Искушение в мужском обличье, соблазняющий образом жизни, своей легкой походкой, своим легким взглядом на вещи. Не зря же, в конце концов, Господь Всемогущий покарал Ершова, разбив его мотоцикл. Разве нет? Разве не лежала девушка, несчастная девушка в крови.
