Ярко-красный считался воплощением страстных чувств, и еще ни разу этот вариант меня не подвел. Бутылка содержала в себе благородное красное вино, но в нем я не был уверен. Ирина могла настоять на полной алкогольной стерильности нашего делового вечера любви. Просто с бутылкой я чувствовал себя почему-то увереннее. Конфеты, дорогой швейцарский шоколад, Ирина должна была оценить. Кроме того, говорят, что от качественного шоколада у женщин поднимается настроение. Я был заинтересован в том, чтобы у нее сегодня было прекрасное настроение.
Это было в моих интересах.
— Э, брат, да ты волнуешься! — сказал я самому себе, вдруг случайно увидев себя в небольшом зеркале нашего лифта. Лицо раскраснелось с мороза, глаза блестели, на длинном кашемировом шарфе еще оставались нерастаявшие снежинки. Интересно, как на самом деле Ирина меня видит? Считает ли меня красивым? Я знаю, что многие девушки вполне положительно оценивали мою внешность, любили теребить меня за волосы, любили, когда я забывал с утра побриться и приходил на свидание с легкой щетиной.
Они говорили, что я с нею выгляжу мужественно и как на рекламе бритвы «Gillett». Ирина на меня никогда не смотрела. Я понятия не имел, что она чувствует, зато вдруг понял, что сам чувствую кое-что. Волнение и какое-то смятение заставило меня переждать пару минут, прежде чем я сделал шаг на лестничную площадку. От мысли, что прямо сейчас, буквально через несколько мгновений я увижу ее, заставила меня ухватиться за лестничные перила.
С чего бы?
— Ириш, я дома! — крикнул я, включив свет в прихожей. Я сильно постарался, чтобы звук моего голоса прозвучал точно так же, как и всегда. В квартире было темно. — Иришка, ты спишь? Я принес тебе конфетки.
Тишина. Не разуваясь, я прошел в гостиную, а оттуда в кухню, прямо в ботинках, с которых стекал растаявший снег. Мне было наплевать. Ирины не было дома. В ее комнате тоже было тихо и темно, она не спала, она ушла куда-то. Куда и зачем она ушла сегодня, когда мы договорились о том, что сегодня вечером.
Передумала? Испугалась? Уехала в Таганрог?
Я почувствовал что-то неприятное, как будто у меня прихватило сердце или вроде того, только вряд ли проблема была медицинского характера. Я бросился в Иринину комнату снова и осмотрел там все на предмет наличия вещей. Обилие Ириных тряпок, глина в каких-то пакетах кое-как меня успокоили, а особенно порадовала ее розовая пижама, валяющаяся на полу около кровати.
