Я еще вычту у бригадира за опоздание! Машина не поехала! Это их проблема!
Нежное сопрано журчало, тонкая рука осторожно поправила прическу, в ушках Лизы посверкивали красивые сережки… Я вдохнул исходящий от прораба запах французских духов и только сейчас понял, в чем дело.
– Это вы ругались? – вырвалось у меня.
Сами понимаете, что задавать подобный вопрос, да еще в такой откровенной форме совершенно неприлично, но уж слишком сильным было мое потрясение.
Нежно-розовое лицо Лизы приобрело иной оттенок – если секунду назад оно походило на персик, то теперь стало смахивать на спелое яблочко.
– Я? Ругалась?!
– Ну… да… только что…
Лиза вновь поправила копну вьющихся волос.
– Иван Павлович, я никогда не выражаюсь.
– Я слышал ваш разговор с бригадиром, – пробормотал я.
– Ах это, – отмахнулась Лиза, – не обращайте внимания. Скажите, вы можете договориться с французом?
– Если он владеет русским, то да, – ответил я, не понимая, куда клонит девица.
– А ежели нет? О каком диалоге может идти речь, если его участники не понимают друг друга?
– Увы, в моем образовании есть пробелы, я не обучен иностранным языкам.
– Правильно, – кивнула Лиза, – и со строителями так же. Я не ругаюсь, просто разговариваю на их родном языке. Стану употреблять слова «пожалуйста», «извините», «сделайте одолжение» – работа и с места не сдвинется. Если надумал договориться с лошадью, нет смысла мяукать, как кошка.
Глава 4
Если вы полагаете, что решить вопрос о расположении розеток можно за десять минут, то жестоко ошибаетесь.
Я провозился безумное количество времени, пытаясь сообразить, где будут стоять телевизор и другие электроприборы. А еще имелись люстры, торшеры, настольные лампы и крохотные трубочки для освещения картин.
Устав, как верблюд, тащивший по пустыне неподъемные мешки с солью, я приехал домой, взял в машине бумажник и пошел к подъезду. Он, естественно, оказался заперт. После перестройки почти во всех московских домах появились железные двери, призванные отвадить пьяниц и любителей использовать темное пространство под лестницей в качестве бесплатного сортира.
Поэтому теперь почти у каждого москвича на связке болтается еще и так называемый домофонный ключ. В доме, где живет Николетта, жильцы имеют пластмассовые «лопаточки», их следует прикладывать широкой частью к специальному углублению в створке. После этого простого действия раздается тихий щелчок, и вы оказываетесь в чистом тамбуре у лифта.
