Все в порядке, Малюта, тебе не о чем беспокоиться…
– Да-а? А за-ачем вы здесь? С дру-угом? – Острый и тонкий, как змеиное жало, язык коротко пробежался по пересохшим потрескавшимся губам. – В та-акое время? Что-о-то слу-училось? Да?
– Да. У меня к тебе серьезный разговор, братишка.
– Та-ак го-овори. То-олько по делу. Ты же зна-аешь, я шу-уток не лю-юблю…
– Знаю, Малюта, знаю. – Даниил почувствовал, как к горлу подкатил ком, но усилием воли проглотил его. – На тебя вышли легавые.
– На ме-еня? – искренне удивился Малюта.
– Да. И им известно, что ты – мой брат.
– Э-это плохо. – Парнишка нелепо дернул сразу обоими плечами и почему-то робко улыбнулся: – Пло-охо? Да?
– Очень. Ты ведь знаешь, как я люблю тебя, Малюта?
– Зна-аю, Да-аник…
– Но при этом я замешан в очень серьезном бизнесе. Об этом ты тоже должен знать…
– Ко-онечно. Я зна-аю.
– И я не могу рисковать, братишка. Не имею права. Надеюсь, ты поймешь меня… И простишь…
Малюта растянул губы в глупой улыбке.
– Я по-ойму. Да-а… То-олько пока не по-онимаю, о чем ты, Да-аник… Го-овори толком.
Ты же зна-аешь, я шу-уток не лю-юблю…
– Знаю.
Даниил наконец решился. Дуло пистолета с навинченным на него глушителем ткнулось Малюте в грудь, указательный палец лег на спусковой крючок. Лицо Даниила было таким бледным, словно его обсыпали мелом. Мужчина в пальто не отрывал от него глаз. Малюта медленно опустил взгляд и заметил оружие. Зрачки его удивленно округлились.
– Ты хо-очешь в меня стреля-ять, Даник? – В голосе парнишки не было страха, только растерянность.
– Стреля-ять мне в се-ердце? Да? Но э-это же бо-ольно… З-ачем ты хо-очешь делать мне бо-ольно, Да-аник?
– У меня нет выбора, братишка. Я не имею права… Я должен.
Палец на спусковом крючке побелел от напряжения, но Даниил все еще медлил. Мужчина в пальто, стоящий за спиной Малюты, негромко чертыхнулся.
– До-олжен кому? Я не-е понима-аю. И не-е лю-юблю шу-шуток, Да-аник… Ты…
Парнишка так и не успел закончить начатой фразы. Мужчина в пальто стального оттенка сделал крохотный шаг вперед, молниеносно выудил из кармана пистолет, приставил дуло к виску Малюты и выстрелил.
Кровь, вперемешку с мозгами, брызнула на асфальт. Жертва рухнула рядом с передним колесом «Опеля».
– Какого черта?! – навел ствол на мужчину в пальто Даниил. – Я же сказал, что сам справлюсь. Сам! Я должен был сам!
– Я понимаю, – спокойно проговорил тот, словно и не заметил оружия в руках визави. – Но мне показалось, что мелодрама слишком затянулась. Могли появиться свидетели.
