За три дня Захар посетил восемьдесят четыре страницы, содержащие информацию о «Новосибирском душителе» и подробности его дела.
– Парень сознался? – спросил Крячко.
– Нет, конечно. Его дед развил такую бурную деятельность, что самостоятельно Захар и междометия сказать не может. Только все это пустая трата времени. Еще до того, как дед сумел добраться до внука, он рассказал, где находится нож, которым он выкалывал глаза Штейну, – ответил генерал. – Нож был найден именно там, где и сказал Захар. На нем его отпечатки пальцев.
– Странно, – удивился Лев. – И в квартире Подольского, и в квартире Штейна Захар действовал крайне осторожно, не оставив ни одного отпечатка, а на орудии убийства они есть?
– Тому имеется простое объяснение, – произнес Орлов. – Орудием убийства послужил канцелярский нож, которым Захар пользовался на протяжении нескольких лет. О том, чтобы стереть с него отпечатки пальцев и выбросить, он попросту не подумал.
– Ну, хоть за убийство ответит, – вздохнул Гуров. – Я ведь думал, его дед-адвокат отмажет.
Расстарается, чтобы дело развалилось.
– Он пытался, да не вышло. Прокурор уж больно дотошный ему достался, и следователь из принципиальных. Не все в судебной системе продажные, хоть у нас в стране и принято так думать. Большинство из нас честно исполняет свой долг, – просто, без наигранного пафоса, произнес генерал. – Впрочем, Антон Дербенев нашел другую лазейку. Уж не знаю, выгорит там или нет.
– Что за лазейка? – оживился Крячко.
– Теперь он пытается доказать, что внук страдает психическим расстройством и неспособен отвечать за свои действия.
Уже назначили повторное освидетельствование. В случае положительного результата Захару грозит провести остаток дней в психиатрической лечебнице, – сообщил последние новости Орлов.
– Все равно это не полная безнаказанность. – Казалось, Гуров ничуть не расстроился. – Многие годы ему придется сидеть под замком, общаться с ненормальными и видеть небо только сквозь больничные решетки.
– В любом случае вы сделали все, что могли, – поддержал его генерал.
– Теперь можно с чистой совестью выкинуть из головы и Захара Дербенева, и адвоката, и всю их семейку.
– В этом деле встречались не только отрицательные герои, – многозначительно улыбаясь, заметил Крячко. – Взять хотя бы Наталью. Милая женщина, внимательная. И помощь следствию оказала огромную.
– Это он о ком? – спросил Орлов у Гурова.
– Об уборщице квартиры Штейна, – ответил Лев.
– Она не уборщица, а помощница по хозяйству.
