Ему выдали практически всё, что могли выдать нижним чинам. Могли бы и меньше, заменив школой прапорщиков и производством в офицеры. Но Федоту Евграфовичу отчаянно не хватало образования. Он читал еле-еле, буквально по слогам, а писал так и вообще – жуть, так что пройти обучение в школе прапорщиков не мог.
Остальных участников тоже не обидели. Даже немцев, чеха и поляка. У каждого теперь минимум висело по Георгиевской медали, а также по солдатскому Кресту. В общем – красавцы-мужчины. Да еще и обещанной Максимом премией их не обделили.
И тех, кто погиб, тоже, переслав ее родичам.
Однако на ступеньках Зимнего дворца его перехватил запыхавшийся фельдъегерь. Вид у бедолаги был, словно у загнанной лошади. Видимо, уже с ног сбился, ища его.
– Ваше высокоблагородие, вам пакет, – произнес он и протянул конверт весьма скромной пухлости. Все выглядело так, словно там лишь один листок, сложенный вдвое. Максим к таким письмам как-то не привык. Там, в XXI веке бумаги марать уже не любили. А здесь предпочитали масштабные портянки.
Поэтому ротмистр незамедлительно вскрыл конверт и со скепсисом прочитал краткое послание.
На арену наконец-то вышла бабушка супруги. Он видел ее всего лишь раз. На венчании. Она посетила церемонию и даже поздравила новобрачных. Но как-то без огонька. Впрочем, и не кривилась. Бабулька держала нейтралитет и наблюдала. А тут не усидела. Пообщаться ей, видите ли, захотелось.
«Может, ну ее к черту?» – промелькнула у Максима дурная мысль. Но он от нее отмахнулся. Поблагодарил фельдъегеря.
Сел в автомобиль и по-ехал в Гатчину.
В обычное время от Зимнего до Гатчины можно было добираться спокойно полдня или даже больше. Пока в пролетке доедешь до вокзала. Пока сядешь в поезд. Ну и так далее. Но Максим был за рулем отличного автомобиля, поэтому уже через час оказался у парадного входа Гатчинского дворца.
Его ждали.
О том, кто такая Мария Федоровна, он никогда бы и не узнал, если бы не увлекся военно-исторической реконструкцией Первой Мировой войны. Точнее, она осталась бы в его памяти как очередная бесцветная супруга проходного Императора России.
Но, разобравшись, Максим сильно поменял свое мнение о ней…
Александр III свет Александрович, несмотря на злобную революционную пропаганду, изображавшую его тупым держимордой, был добрым, мягким увальнем и классическим подкаблучником, которого крепко держала в своих миниатюрных лапках его супруга. Очень изящная дама. С детства ее не готовили управлять государством, но пришлось.
