Вот что вы делали на лестнице, объяснитесь, пожалуйста.
– Да, Славик, тебе необходимо объясниться, мы ждем.
Вытирая шапкой горючие слезы, Славик произнес:
– Давайте вы мне поможете, а потом я все объясню, мне ужасно больно.
На том и порешили, Фома принес из дома обезболивающее и шприцы, Маню выгнали из гостиной и. совершив при этом все меры дезинфекции, Фома начал колдовать.
– А я думала, стрелять из соли невозможно и что это миф, – кричала из коридора Маня.
– Из обычной нельзя, а вот из кормовой для крупного рогатого скота – вполне реально, – отвечал Фома, колдуя над пятой точкой Славика, тот немного слукавил, говоря, что ему попали в ногу.
– Джинсы, Мирослав, забыл, как вас по батюшке?
– Вячеславович, – напомнил Славик, обезболивающее начинало действовать, и его понемногу отпускало.
– Так вот, джинсы, Мирослав Вячеславович, придётся выкинуть, Мань, дай ему свои до дому дойти, – крикнул Фома, и когда Манины шаги застучали по лестнице, чуть тише сказал: – Да и трусы ваши тоже отслужили, жалко, понимаю, семейники с сердечками предназначались для более романтического случая, но знаешь, Славик, мы предполагаем – господь располагает, – шутил Фома.
Вместе с обезболивающими Славику поставили и успокаивающие, поэтому он лежал на животе и, наверное, первый раз в жизни воспринимал все положительно и даже с улыбкой.
– Бог с ними, – улыбаясь, ответил он, – они мне никогда не нравились. Просто я готовился, я надеялся, мне мама Мани, Виктория Владимировна, сказала, что она уехала в «гнездо» одна, без разрешения.
Мне подумалось, что она так бунтанула из-за меня, ведь мы встречались.
– Два дня, – вставила Маня, спустившись со второго этажа и держа в руках спортивные штаны красного цвета с белыми лампасами. – Держи.
– А это не имеет никакого значения, благодарю, – поспорил Славик, – но вы понимаете, кстати, простите, вы не представились.
– Фома Фомич Навозов к вашим услугам, – находясь в превосходном настроении, сказал Фома, вытирая руки.
– Все готово, можете одеваться, по возможности ближайшие трое суток на попу не садитесь. Маня, а не попить ли нам чаю? Всем вместе.
– Не знаю, Славик точно не заслужил, – бубня себе под нос, Маня направилась в кухню кипятить чайник.
– Так вот, Фома Фомич, мы знаем друг друга с Маней всю жизнь, а вот два месяца назад случилось необъяснимое. Между нами пробежала искра, и Манюня согласилась сходить со мной на лекцию.
