Никому не хочется боли,Все обходят её старательно,Но если ты хочешь любви,То она, прости, обязательна.Ужасен предательства бег,Сторонятся его все сознательно.Но если познать хочешь дружбу навек,То и это, увы, обязательно.Чтоб деньги ценить и иметь их всегда,Всё хранить, что имеешь, старательно,Ты должен знать, что такое нужда,Неизбежно и обязательно.Человек так устроен: вдруг все потеряв,Понимает, что жил замечательно.И разбитую вазу с кусочков собрав,Сожалеет? Увы, обязательно.Жизнь – сравнение, а человек – дегустатор,Смакуя все чувства старательно,Лишь попробовав перец, оценит он сахар,Да, мой друг, это так обязательно.
У забора стоял силуэт, он слушал Манин стих, злость и ненависть по-прежнему наполняли его, но и решения по-прежнему не было. Из окна своего дома за новым жильцом наблюдал дядя Митя и констатировал для себя, что жилец странный и интерес у него к Мане очень подозрительный.
Аугсбург, 21 декабря, 1681 год
В кабинет отца Габриэль зашла, опустив голову, ей было неловко, попутно она в сотый раз рассматривала запонку в своих руках.
«Какая все-таки красивая эта запонка, залог моей свободы», – подумала Габриэль. Когда-то она читала, что в драгоценных камнях есть магическая сила. «Возможно, в этой жемчужине живет ангел, который хочет мне помочь. Ведь недаром шесть лет назад граф поступил так благородно, оставив ей выбор. Никак ангел из жемчужины ему шепнул истину – не может девочка в восемь лет принимать такие решения».
Габриэль оглянулась – в кабинете сидел расстроенный отец и юноша лет двадцати стоял у окна, вглядываясь в снег, тот уже второй день хлопьями сыпал с неба.
"
"– Доченька, – начал отец, и она поняла, что случилось что-то нехорошее, – познакомься, это Вольфганг фон Кафенбург, сын графа Питера, твоего жениха. Он приехал, чтоб сказать тебе грустные новости, – произнеся это, отец встал и вышел из кабинета.
– Добрый день, Габриэль, – Вольфганг подошел и сел напротив нее.
Он был, безусловно, красив, молодость и стать, угольно-черные волосы и глаза цвета шоколада, этого редкого и дорогого напитка, что однажды удалось попробовать Габриэль.
– Мой отец скончался, – на этих словах его дерзкое лицо потускнело, – но перед смертью он попросил меня отдать вам вот это и сказать, что вы более не скреплены обещанием, вы свободны.
Габриэль плакала тихими беззвучными слезами, ей было ужасно жаль старого графа.
– Я соболезную вам, – произнесла она, не торопясь забрать запонку обратно.
