– Эта бумажка намокла и примерзла к лейке, когда я ее вчера занесла, то поставила на окно, за ночь она, видать, высохла – и вот. Я лейку подняла, а она лежит, – Маня была абсолютно растеряна и не знала, как реагировать, то ли за Лариской бежать и кричать, что нашла, то ли в милицию звонить.
– Да вы фартовая, Манюня Денисова, – сказал Фома и начал хохотать, да так что и вымолвить ничего не мог.
– А что смешного? – удивленно и обиженно спросила Маня.
Фома, еле выдавливая из себя слова из-за захлебывающегося смеха, произнес:
– Не зря по голове три дня получали.
И Маня, сначала прыснув, постепенно присоединилась к его безудержному веселью, закидывая голову и переходя на визг, они стояли и хохотали, не в силах остановиться.
А за окном стоял человек, ему было противно и больно смотреть на это веселье. Перебирая в голове все варианты, он решал, что же ему с этим со всем делать.
Аугсбург, 21 декабря, 1681 год
Вокруг играли музыканты, все танцевали, смеялись. Только Габриэль сидела одна, страх вытеснил радость и погружал ее душу в туман – туман сомнений.
Решение было принято, для себя четырнадцатилетняя красавица решила, что откажет графу, она выбирала любовь. В том, что она ее встретит, наивная Габриэль не сомневалась ни минуты. Но очень страшно было смотреть в глаза отцу и неудавшемуся жениху, она по-прежнему очень любила одного и с уважением и благодарностью относилась к другому. Запонка как талисман любви, свободы и порядочности лежала в потной ладошке Габриэль.
– У тебя сегодня очень красивое платье, – услышала она корявый комплимент, это был прыщавый Ганс, соседский мальчишка, с которым они дружили с детства.
И который в последнее время стал как-то подозрительно по-особому к ней относиться. – Пойдем танцевать, – позвал он, но в это время в комнату, где происходило торжество, зашел отец и жестом приказал ей выти.
«Ну, вот и все», – подумала Габриэль и, набрав в легкие побольше воздуха, вышла из залы.
Шесть дней до Нового года
Нина Бах сидела в гостиной своего дома и плакала, сегодня с утра они ходили в управляющую компанию, где работали полицейские.
Её, как и сестру, вызывали на допрос из-за трупа, что нашли на Рождество на озере в камышах. Она даже представить себе не могла, что её там ждёт. Сестрёнка, преданная и любимая, сидела с потухшим лицом и успокаивала её, как могла.
– Доброе утро, – неожиданно в дом вошла соседка Мария, которую сестра назвала «серой мышью», в сопровождении бородатого Фомы.
