Робин стал членом Comedy Club Players, внутренней группы исполнителей импровизации, которая записывала рекламные наброски и создавала персонажи, а также весьма интересные моменты вроде вечерних шоу, где аккомпанировали блюзовые оркестры. «Мы хотели быть правильными, – говорил Джим Стаал, один из членов Comedy Club Players. – Правила импровизации были неприкосновенны – важна только сцена. А затем пришел Робин и был как слон в посудной лавке. Он выдал шесть шуток, и зрители чуть не намочили штаны к тому времени, как начинает говорить другой человек.
А потом, когда люди что-то говорят, он быстро меняет тему и становится кем-то другим».
Робин продолжал выступать и в других группах, в которых состоял. Бывали вечера, когда он переходил прямо из Off the Wall в Comedy Store или Improv вместе с несколькими товарищами из труппы. Валери всегда сидела в толпе на его шоу и поправляла, если он сбивался. Пока зрители еще только узнавали Робина и знакомились с его необычным стилем, Валери выступала в качестве заводилы, помогая ему и толпе привыкнуть друг к другу.
Как только Валери видела, что Робин колеблется, она начинал кричать: «Робин, что там у тебя в голове?» Он слышал знакомый голос, издавал медленный крякающий звук и притворялся, что поднимает верхнюю часть черепа. Таким образом у него появлялось время перевести дыхание, прежде чем вылить следующий поток своего остроумия."
"Comedy Store предлагал Робину также выход на его идола Ричарда Прайора, у которого он учился и с которым позже стал друзьями.
Прайор выступал в клубе на регулярной основе, он пришел сюда, чтобы навести порядок, пошутить о своем жестком воспитании в Пеории и о своей борьбе с зависимостью от кокаина. Несколько раз в неделю Робин наблюдал, как Прайор погружался в нечеткий говор района Миссисипи и его пьяного альтер-эго Мадбона или же импровизировал на тему последней неприятности, произошедшей с ним совсем недавно. «Он выступал последним, – рассказывал Робин.
– Все приходили на него посмотреть. Это была как аудиенция у папы римского. Я видел, как он делал то, что больше никогда не повторял. Люди вскрикивали: ”Покажи Мадбона!“ А он отвечал: ”Сами показывайте Мадбона, твою мать. Вы знаете его лучше меня“. Это было сродни трансформации: можно было наблюдать, как он пробует разные вещи и порой заходит очень далеко, рассказывая о чем-то очень личном и болезненном».
