В прошлый раз, когда контроль над рассудком получила искусственная нейросеть, проблемы управления не возникло, но выносливости его организма хватило лишь на несколько минут схватки.
Игнат не хотел повторять смертельные ошибки. Синергия двух нейроинтерфейсов давала шанс справиться самому, но все равно манипуляции с заемной силой требовали нечеловеческого напряжения.
Он мог бы сбить ближайшую платформу, уничтожить находящихся в поле зрения конструктов, или «сжечь» небольшой участок сети, но каждая из задач требовала полной самоотдачи, при этом «оператор» оставался беззащитен.
Бой с использованием микромашин в корне отличался от всего привычного. Без подключения слоя нейрочипов ему элементарно не хватало опыта.
Но даже в таком варианте наниты обладали огромным разрушительным потенциалом, и Игнат, не колеблясь, ударил ими. Получилось грубо, неэкономно, зато защита инков, которую сложно пробить при помощи обычного оружия, мгновенно обнулилась.
Их связь с комплексом модификации нарушилась, подпитка сети прекратилась. Игнат, что называется «привлек внимание». В отличие от него противник не испытывал проблем с управлением микрочастицами. Ответный удар последовал в ту же секунду.
Избежать мгновенной гибели удалось лишь благодаря высокой концентрации базовых микромашин, еще не прошедших модификацию и клубящихся над заполненными телами репликантов воронками. Игнат успел перехватить контроль над ними, блокируя атаку, но не более того.
Проклятье!.. Он мог лишь защищаться, — на большее не хватало концентрации!
Как выяснилось, знание кодов управления нанитами само по себе не давало решающего преимущества. Для их эффективного использования требовались длительные тренировки, накопление опыта, развитие боевой многозадачности…
Запоздалое откровение стало суровой платой за самонадеянность и фобии. Успешный взлом бункерной зоны «Нанотекса» и защита флайбота в момент формирования локальной червоточины на поверку ничего не значили.
Масштабные манипуляции с микромашинами требовали дополнительной поддержки со стороны боевой искусственной нейросети, которой он откровенно не доверял, держал в изоляции, надеясь разобраться в будущем.
Игнат рефлекторно уплотнил защиту, явственно ощущая, какая неизмеримая мощь его окружает, и как грубо, бездарно он ее расходует.
Форсированный режим имплантов спрессовывал мысли.
