Прямо сейчас.
— Лучше добей. Я нажился.
— Да пох*й мне, что там для тебя лучше. Ты не в том положении, чтобы выбирать или же указывать!
Толя обессилено уронил голову на грудь и что-то невнятно хмыкнул.
— Либо отвечаешь по-хорошему, либо я заставлю тебя говорить, — от его тона напрягся даже Павел. — Не каждого человека пугает смерть. Сдается мне, ты как раз из них.
— За это Макар меня и ценит! — запыхтел, теша свое мнимое достоинство. — Я лучше сдохну, чем его предам.
— Сдохнешь, — поспешил «успокоить», — обязательно сдохнешь.
Когда Зарутский узнает, что ты его уже предал. И не раз. И не два. Или, быть может, он в курсе дел, которые ты у него за спиной проворачиваешь?
— Я не…
— Да брось! В твоем послужном списке такое есть, — подтверждая свои догадки, Дмитрий пошарил по его карманам, а затем извлек из одного маленький зип-пакет, наполненный дурью, — за что Макар, не задумываясь, пустит пулю тебе в лоб. Прибыльный бизнес, не спорю. А он мимо кассы. Попадос!
— Не докажешь! — гневно выплюнул Решетников.
— Может, я сам закидываюсь.
Похомов задумчиво прищурился, втягивая ноздрями затхлый воздух. Казалось, к общему букету «ароматов» добавился и металлический запах крови.
— Зачем доказывать? — переговоры затянулись. Пора уже заканчивать. — Достаточно намекнуть твоему «родителю», что ты за его спиной перед Пескарем выслуживаешься, и дело в шляпе. А он проверит. Не сомневайся.
Анатолий с ненавистью уставился на Борзого:
— Мне пох*й! Рассказывай!
Дмитрий выпрямился во весь свой немалый рост:
— Совсем забыл, — оскалился, вынося свой вердикт.
— И тех, кого не пугает смерть, можно сломить, Толя. Ты мал еще. Не понимаешь. Но достаточно лишь найти… нужный рычаг давления. Тот самый, что страшит куда сильнее погибели. И знаешь что? Твой я нашел!
— Ну да! Пытать что ли будешь?
Пока Решетников плевал в его адрес не самыми лестными эпитетами, Борзый в упор посмотрел на Сокола. Оба понимали – и понимали отчетливо, что другого выхода у них нет.
— Заводи! — принял решение наконец.
Друг оставил их меньше чем на минуту.
Вскоре дверь распахнулась, и в помещение он ввалился вместе с мужичком лет тридцати пяти на вид. Низкорослый. Щупленький. По телосложению как подросток. Словом, жилистый. И если «гость» всматривался в расквашенную Толину физиономию, явно не узнавая, последний его признал сразу. От того и замер напряженно. Настороженно.
— Что за нах? — крякнул, пытаясь подняться.
Не тут-то было. Рухнул обратно, видимо, сил у него не осталось от слова совсем.
