И это как раз наш с тобой случай. Я никогда не прощу тебя!
- Никогда не говори никогда! – возразил он, почти нежно. – Как знать, что ждет нас завтра? Быть может, я сделаю все, чтобы вымолить твое прощение?
- Не тешь себя напрасно. Это исключено.
- Почему? Любой человек достоин второго шанса!
- Только не… о-о-о-х-х-х! Что ты… Боже!
- Ш-ш-ш!
- Твою мать, Черчесов! Я неясно выразилась? Руки убери!"
"- Не уберу! – хриплый полу стон. – Ненавидь, сколько влезет. Я это заслужил. Ну а ты, моя сладкая девочка, заслужила море… удовольствия!
И снова громкие поцелуи.
И снова сдержанные стоны. Похоже, невзирая на вышеупомянутую пропасть между ними, страсть все же накрыла их обоих с головой. Осознав это, Лиза вспыхнула от кончиков пальцев, до кончиков волос. Покраснев до состояния вареного рака, стремглав выскочила из дома, не забыв прихватить с собой лекарство для бабули. Смущенно протягивая ей стакан, она громко оповестила присутствующих:
- Дядя сказал, чтобы в дом никто больше не заходил, пока он сам не выйдет!
- И правильно, - поддержала ее бабушка.
– Пусть поговорят уже, по душам. Человеческий век, он короток. Сколько ж можно им дурью-то маяться?
- Истину глаголешь, Валентина Степановна! – согласился Аркадий Михайлович. – Жизнь у нас всего одна. И размениваться по мелочам глупо.
Бабуля кивнула, о чем-то призадумавшись. Бокал дрогнул у нее в руке.
Затем, окинув взглядом присутствующих, она слезно произнесла:
- Простите уж меня, ребятушки, дуру старую! Дочь мне строго наказала, чтобы я шкатулку Боре всучила, если с ней что-то случится.
А если передавать будет уже некому, то послание заветное для Лизы сохранить. По-хорошему, еще на похоронах Марины нужно было вам довериться. Но я не смогла. Так боязно за внучку стало, что не дай Бог никому. Она ж единственная кровиночка у меня осталась. Брата я похоронила. Мужа похоронила. Потом и дочечку-красавицу на погост проводила. Навлекать беду еще и на Лизу было страшно. Вот и прятала я все. В тайне. А глядишь, поступи я правильно, и открой правду, и у вас жизнь иначе сложилась бы!
- Не кори себя, Валентина Степановна! – беззлобно отозвался Макар.
– Как сложилась, так и сложилась. Чего уж теперь локти-то кусать?
Повисла долгая пауза. А Лиза вдруг припомнила кое-что:
- Ба, а ты что в доме деда Мити делала? Ты же оттуда пришла?
Она кивнула, допивая свое лекарство:
- Так ведь, Матвея проведывала. Жалко паренька. Не ест ничего, не спит толком. Не разговаривает ни с кем. Сидит в тишине, и в одну точку смотрит.
