– И тем не менее!
Он вновь оттеснил ее назад, прикрывая собой. Вскоре выяснилось, почему.
Толпа ожила. Оправилась от первичного шока, и загудела, как пчелиный улей. Пытаясь перекричать весь этот гомон, во все горло вопил Пескарь:
- Мужики, не верьте! Не верьте, мужики! Это клевета. Поклеп. Грязная ложь!
- Чем докажешь? – рявкнул кто-то из его сторонников, явно сомневаясь.
- А она, чем? – неожиданно Шмель ринулся на словесную защиту дядюшки. – Где ее доказательства? Где гарантия, что ее шалава-мамаша не выдумала…
Лиза в ужасе вскрикнула, когда дядя Боря собственноручно заставил его замолчать.
Когда со всей дури ударил ублюдка по лицу, за слова о ее матери.
Взвыв от боли, Соколовский сплюнул кровью. А Прокурор пояснил ему:
- Тише, шкура! Тише. Придет и твое время, речь перед братвой толкать!
Чувствуя, как паника порабощает ее, Лиза всем телом прижалась к Макару.
Колени тряслись от страха. Сердце заходилось в груди. В глазах жгло.
- Меня подставили! – ЛжеГарик перешел почти на ультразвук, пытаясь вырваться.
Но, к счастью, москвичи держали его крепко. – Меня оболгали! Сперва Черчилль хотел со свету сжить, теперь курва эта мелкая!
- Заткнули бы вы свою скулящую сучку, мужики! – насмешливо сплюнул Аркадий Михайлович. – Если вы еще, конечно… мужики!
- Ты что такое мелишь, Похом? – ужаснулся кто-то из ближайшего окружения самозванца. – Ясно же, что мы ни сном, ни духом! Сами в ах*е!
- А ничего не ясно, - не остался в стороне Дуда. – У дырявых на лбу не написано! Вдруг вас уже, того? А, ну! Цыпа-цыпа-петушок, отзовися?
Его слова произвели на присутствующих эффект разорвавшейся бомбы.
Толпа озверела. Обстановка накалялась все сильнее. И накалялась слишком стремительно. Пользуясь всеобщим хаосом, Гарик орал, подстрекая людей:
- Отпустите меня, паскуды! Где доказательства? Я требую доказательства!
В следующую секунду ее бедное сердце пропустило удар, и ухнуло в бездонную пропасть. С выражением лютого бешенства на лице, и плохо скрываемым отвращением, к нему подошел Дмитрий.
И все разом стихло.
- Будут тебе доказательства! – разлетелся по поляне его звенящий металлом голос. – И не только тебе. Разувайся!
- Слышь, щенок? Ты кто такой, чтобы я здесь перед тобой…
- Либо ты снимешь обувь сам, и добровольно покажешь нам свои чертовы пальцы, - проскрежетал Похомов, - либо Павлина Михайловна тебе поможет!
- Ты на понт меня не…
- Привести ее! – беспрекословный приказ, адресованный охране Шмеля.
