– пояснил немного погодя. - И не было, впрочем. Если ты об этом. Просто тяжело идут на контакт. Слишком часто не сходятся во мнениях. А у каждого из них оно есть, и довольно… весомое в наших кругах. Всегда в лицо высказывают, что друг о друге думают. Чаще всего на матах и жестах. У мужчин так бывает.
Зная темперамент Похомова, вообще неудивительно.
А вот другой любопытный факт покоя не давал.
— А почему ты… ну, на стороне Димы? Странно как-то…
— Некоторые суждения брата… они ошибочны. Борзый дальновиднее в этом плане.
Хотя причина в другом, конечно. Он не раз… да и не два, вытаскивал меня из таких передряг, что и вспоминать жутко! Практически с того света, понимаешь? Я ему жизнью обязан. Если узнает Матвей – пара сломанных ребер мне обеспечена. В лучшем случае. Но не за верность Дмитрию. Нет. Преданность и верность он ценит. За то, что вообще в подобных ситуациях оказался.
— Грозный старший брат…
— Именно. И его суровость тебе предстоит познать на собственной шкуре.
Лиза обхватила себя руками, не сбавляя шаг.
В обществе Матвея ей было некомфортно. Очень! Не понимала она значения его взглядов. Слов. Отношения. Одним словом – мороз по коже.
— Почему Дима настаивает на нем? Ты же можешь показать мне пару приемов? Разве этого недостаточно?
Мужчина улыбнулся:
— Я-то покажу, не вопрос. Только мне до брата далеко. Он же многих наших парней натаскивает по самообороне и рукопашке в целом. Борзый не просто так Матвея выбрал. Они прекрасно знают достоинства друг друга. Хоть никогда и не признают этого.
Оставалось лишь обреченно выдохнуть. Лизе не хотелось заниматься с ним. Совершенно. Все внутри протестовало. Настоящий и бесконтрольный бунт в сознании.
— Хорошо, — сказала вслух, борясь с собой. — Я попробую.
* * *Было далеко за полдень. Бабушка прилегла на часок. А Лиза, устроившись в летней беседке с деревянным столом и резными лавками, принялась изучать содержимое своей находки. Пока никто не видел, закинула кольцо, подаренное Похомовым, внутрь коробки. Даню сменил Матвей. Она предусмотрительно попросила мужчину остаться на крыльце, чтобы в этот интимный момент побыть одной.
Долгое время изучала небольшую стопку фотографий. Своеобразная история семьи. Несколько снимков отца. Совместные фото их с мамой. И даже Лиза попала на некоторые. В душе щемило. Вроде и слово себе дала – не плакать более, однако чувства были на пределе. Девушка вибрировала от напряжения, как натянутая струна. Жестоко. Там они живы и счастливы. А здесь, в настоящем, их уже нет.
