Большущие капли, стекая по ее лицу, оседали на лакированной поверхности автомобиля. На душе было гадко и горько. До тошноты.
Ирина Павловна тут же оказалась рядом и крепко обняла ее со спины.
— Тише, милая! Тише! — сочувственно шепнула на ухо. — Я рядом!
Но рядом оказалась не только наставница. Зарутский не остался в стороне. Грозно нахмурившись, он с невероятной силой оторвал их друг от друга.
Затем, вцепившись в ее плечи, встряхнул Лизу, точно тряпичную куклу.
А после заорал, отчитывая, точно провинившуюся школьницу:
— Немедленно успокойся! Мы буквально в шаге от своей цели.
Осталась такая малость, Лиза. Время идет, а дел много. Так что будь умницей – соберись!
Не сразу, но в конечном итоге ей это удалось. И пусть на душе все еще кошки скребли, понять справедливость его замечания она была в состоянии.
«Он прав! Сейчас есть вещи поважнее слез и сожалений!»
Стыдливо растерев по лицу соленую влагу, девушка тихо обронила:
— Извини. Случайно вышло. Что мы будем делать дальше?
Макар поднял с земли пистолет, который некоторое время назад выбил из рук Ирины Павловны, и вернул ей оружие.
А потом, устремив взгляд в бескрайнее небо, крайне задумчиво протянул:
— В первую очередь найдем способ просмотреть запись на этой кассете. Что само по себе непросто – для этого требуется подходящая видеокамера. И не факт, что их еще производят. Во-вторых, мне нужно хорошенько все обдумать и подготовиться к сегодняшней сходке. Вечерок намечается тот еще! Радуйся, Лиза – скоро ты увидишься с мужем.
И... не только с ним!
* * *Дорожа каждой минутой, они двинулись в обратный путь практически сразу.
Все содержимое шкатулки запихнули в хозяйственную сумку (в которой изначально та и лежала), попрощались с Ириной Павловной (предусмотрительно попросив ее не распространяться о их визите) и отправились навстречу неизвестности. Всю дорогу оба молчали, каждый думая о чем-то своем. Уподобившись душевнобольному человеку, Лиза остервенело сжимала в руках письма от матери, перечитывая и перечитывая их бесконечное количество раз.
Вернее, перечитывала первое. А второе, написанное на немецком языке, просто разглядывала, не понимая ни словечка. Она с любовью проводила пальцем по аккуратно выведенным буквам, оживляя в памяти все то, что перевела для них Ирина Павловна. Глупо, конечно, но так ей было чуточку легче. Казалось, будто она способна прикоснуться к родному и горячо любимому человеку сквозь пространство.
«Мамочка. Мамуля.
