Стоило лишь на гребаную секунду, на краткий миг представить, что он никогда больше его не увидит, что это… конец, и грудную клетку тотчас же будто кинжалом вспарывали. Боль становилась адской. Нестерпимой. Хотелось орать – громко, до хрипоты. Хотелось громить все вокруг, в кровь сбивая кулаки.
Тем не менее, удивляя даже самого себя, он держался. Не мог позволить себе этой паскудной слабости, ведь его близким было сейчас гораздо хуже. Они нуждались в нем. В сильном и собранном. Нуждались в его поддержке, защите и крепком плече.
Андрей всеми силами старался гнать от себя жуткие мысли. Но… здраво оценивал ту задницу вселенских масштабов, в которой все они оказались. Беспокойство за Соню зашкаливало. Белоснежка от пережитого стресса потеряла ребенка и существовала теперь только на сильнодействующих успокоительных. Сам он переживал не меньше. Как ни крути, а речь шла о его родном племяннике. Или о племяннице. О крохотном существе, которое являлось продолжением его брата и… почти сестры. Являлось бы…
Первые часы после случившегося Андрей боялся оставлять Соню одну.
"
"Петр Петрович вынужден был уехать – его помощь и связи понадобились Прокурору. А он все время находился рядом. Благо с этим сложностей не возникло – Белоснежку поместили в отдельную платную палату и разрешили ему присутствовать. Оба они молчали, опасаясь озвучивать свои страхи.
Просто смотрели в окно пустыми взглядами. Просто держались за руки, транслируя друг другу неизменное:
«Все будет хорошо! Мы больше… никого не потеряем!»
Тем не менее, невзирая на все пережитое, Алмазова находилась здесь.
Рядом. А вот Лиза… исчезла уже более суток назад. Осталась один на один с монстром. С грязным ублюдком. С жестоким, безжалостным убийцей.
И одному богу известно, что ей пришлось пережить в его лапах за это время. Побои? Насилие? Надругательства? Господи, жива ли она вообще?
Андрей не был прежде религиозным человеком. Не знал ни единой молитвы. Однако животный парализующий ужас за Лизку и брата пробудил что-то в душе.
Заставил повторять про себя точно мантру:
«Не надо… умоляю, не надо! Если ты есть, если ты существуешь… услышь меня! В чем они виноваты? Они – все, что у меня есть! Не забирай их у меня! Не оставляй одного! Мне проще самому сдохнуть… проще самому!»
Словно чувствуя его внутренние стенания, Соня крепче стискивала его руку.
Все так же молча, но от этого простого жеста становилось чуточку легче.
Вскоре приехала мама Белоснежки – Елена Сергеевна.
