Да так, что Лиза с Андреем на пару вздрогнули и сочувствующе переглянулись. — Вернемся к насущным проблемам. Да, доча моя?
— Папа…
— Кто он?
— Кто?
— Человек с отсутствующим инстинктом самосохранения и повышенной ломкостью костей!
Соня очень медленно, будто на ватных ногах подошла к родителю и вложила дрожащую ладонь в его огромную пятерню.
— Нам есть что обсудить, — произнесла тихо. — Прогуляемся?
* * *— Может, стоило пойти следом? — взволнованно спросил Андрей, как только Алмазовы скрылись из вида. — Вдруг он ее… того! И прикопает в лесочке… Эй, ты чего?
Не выдержав, отвесила другу приличный подзатыльник.
— Хватит нести чушь!
— Вообще-то, с ними мой племянник! Я переживаю. Гордеевы своих не бросают!
— Тоже мне, великий уравнитель! Они – родные люди. Как-нибудь поймут друг друга без нашей помощи.
Лиза уверена была, Соня найдет нужные слова, чтобы убедить отца в правильности своего выбора. Чтобы показать всю глубину и многогранность своих чувств.
— Ага, конеч…
В его кармане завибрировал мобильник.
Друг, расплывшись в мечтательной улыбочке, принял вызов. Улыбка озарила и ее лицо – Вика времени зря не теряла. Почти добилась взаимности. Дрю… поплыл!
Скрипнула калитка, привлекая внимание. К ним приближался Данила.
Черт! Совсем забыла!
Едва себя по лбу ладошкой не хлопнула. Скорчив виноватую гримасу, двинулась навстречу мужчине.
— Даня, прости…
Брови Верещагина удивленно поползли вверх:
— За что?
— Пробежку придется перенести на завтра.
— Не вопрос.
Он протянул ей что-то.
И девушка схватила предмет машинально. И время остановилось. Лиза отсутствующим взглядом рассматривала свой новенький паспорт в красивой, стильной обложке из крокодиловой кожи. От волнения пальцы задрожали, а ладони покрылись испариной.
«Похомова Елизавета Кирилловна», — гордо гласил документ.
Не Леонидовна. Больше нет. Настоящее отчество!
Секунда. Вторая. Еще один удар сердца и взмах ресниц…
Торкнуло наконец! Будто по голове хорошенько приложились увесистой сковородкой!
— Откуда… он у тебя?
Острый взгляд глаза в глаза:
— Ты знаешь.
Кровь отхлынула от лица, превращая девушку в некое подобие мраморной статуи. Бледной и холодной. Казалось, даже сердце замедлило свой ход, угрожая полной остановкой. От нехватки воздуха перед глазами поплыло. Она задышала глубже, жадно поглощая кислород, однако едва ли ей стало легче.
Дура! Какая же дура!
— Предлагая мне пробежаться, — прокаркала хриплым старческим голосом, — ты имел в виду...
